— Если я уеду отсюда в десять тридцать,— спросил он,— то где окажусь через полчаса?
— Понятия не имею,— заявил Рут и, немного подумав, добавил: — Но я могу научить вас, как это узнать.
— Да?
— Вам нужно проехаться самому.
— Спасибо за совет.
— К вашим услугам. Всегда приятно-помогать ближнему,— изрек он, и снова углубился в разглядывание своего журнала.
Глухо стуча колесами, поезд устремился к сердцу города. Мимо проносились дома, стоящие возле самой линии-метро. Клинг смотрел в окно. Когда родишься и вырастешь в таком большом, пускай и немного грязном городе, он становится как бы частью тебя самого. А еще Клинг следил за часами.
Дженни Пег объяснила Клэр, что ехать ей предстоит тридцать минут, поэтому Клинг тщательно засек время. Пассажиры входили и выходили, а глаза Клинга то и дело возвращались к часам-браслету.
В одиннадцать ноль две поезд остановился на подземной станции. Предыдущая остановка была в десять пятьдесят восемь. Поистине задача оказалась не из легких. Клинг выбрался на улицу.
Он попал в самый центр Изолы.
Громадные здания поднимались к небу, освещая ночь своими огнями. На углу улицы располагалось мужское ателье, дальше булочная, стоянка такси, конфекционный магазин, автобусная остановка, а еще дальше — кинотеатр, кондитерская, китайский ресторан, бар и, масса всевозможных, магазинов.
Клинг глубоко вздохнул.
Если Дженни именно здесь встречалась со своим дружком и если его, действительно звали Клиффордом, то отыскать его будет не легче, чем иголку в стоге сена.
Клинг вернулся в метро и поехал в обратном направлении. Он вышел на предыдущей остановке и оказался почти, в таком же месте. Почти... но не совсем.
Клинг поехал домой..
На первой станции глаза его машинально отметили деталь, которая на второй отсутствовала.
Но, ж несчастью, тогда он не придал этому никакого значения.
Глава 14
Каждый когда-нибудь слышал, что знание —это свет.
Осколок лобового стерла исследуется в лаборатории, подвергаясь многочисленным анализам, и в конце концов техники сообщают вам марку автомобиля, время его последней мойки, а также то, имел ли водитель привычку щупать девушек.
Для таких открытий, конечно, требуется немного везения, ибо в противном случае эксперты из лаборатории будут мало отличаться от вас или меня.
Ну а в деле Дженни Пег удача им попросту не улыбнулась. Правда, на очках, найденных возле тела, был обнаружен отличный отпечаток пальца. Но, к сожалению, по одному отпечатку чрезвычайно трудно идентифицировать подозреваемого. Впрочем, парни из лаборатории не теряли надежды.
Сэм Гроссман — лейтенант-эксперт тоже не унывал.
Это был высокий худощавый человек с приветливым взглядом и мягким характером. Очки на носу придавали ему ученый вид. Он любил свою работу. Обладая пытливым умом, он методически подходил к каждому случаю и исследования производил очень тщательно. Для Сэма Гроссмана смерть уравнивала всех людей, превращая их в арифметические проблемы. Используя свою удачливость, он просто складывал два и два, получая в результате четыре.
Итак, на место гибели Дженни Пег отправился специальный эксперт. Он притащил с собой треногу, алидаду, компас, бумагу, карандаши, резинку, деревянный треугольник, линейку и стальной метр.
Человек работал спокойно и четко. Пока вокруг суетились фотографы, пока другие эксперты разыскивали Случайные следы, фиксировали точное расположение трупа, относили его в фургон, исследовали почву, пытаясь обнаружить на ней хоть какие-то вещественные доказательства, наш техник продолжал свою деятельность, совершенно безразличный к тому, что творилось рядом.
Время от времени он здоровался с инспекторами, подходившими поболтать с ним, но на возню вокруг себя не обращал никакого внимания.
Составив, наконец, точное описание местности, он свернул свое хозяйство, возвратился в контору и уже там внес необходимые уточнения. Поскольку цвета роли не играли, чертеж был черно-белым. ‘
Гроссман стал изучать его с придирчивостью продавца картин, которому показали сомнительного Ван Гога.
Жертва лежала на площадке у подножья крутого пятиметрового ската, спускающегося к реке. По скату бежала тропинка между соснами и кленами, направляющаяся к самому высокому месту скалы, поднимающейся над рекой на двенадцать метров.
Земляная площадка была отлично видна с шоссе, описывающего широкую дугу и уходящего под железнодорожный мост Гамильтон. Тропинку же и скалу маскировали деревья.
На обочине дороги были обнаружены отличные отпечатки автомобильных шин, а около тела — темные очки.
Вот и все.
К несчастью, скалу слагали твердые вулканические породы, а тропинка была каменистой, так что ни жертва, ни ее убийца не оставили там никаких следов для экспертов.
И также к несчастью для них, на кустарнике и деревьях, маскирующих тропинку, не осталось висеть ни клочка материи, ни кусочка кожи, короче, ничего, указывающего на пребывание здесь определенной личности.
Похоже, молодую девушку привезли сюда на машине, а потом уже убили. Вряд ли водитель останавливал автомобиль на обочине, чтобы исправить какую-то поломку. Если бы, например, он менял колесо, следы от домкрата обязательно отпечатались бы. Конечно, можно было предположить, что в машине забарахлил мотор и водитель вылез открыть капот. Но на сухой глине непременно сохранились бы следы его ног, а таковые отсутствовали, и ничто не позволяло думать, будто они попросту стерлись.
Полиция выдвинула версию, что молодая девушка и убийца приехали по дороге, идущей вдоль реки, остановились под скалой и пешком поднялись по тропинке.
Убили девушку, без сомнения, на вершине.
Ей раскроили череп каким-то тяжелым тупым орудием. Жертва, безусловно, пыталась ударить негодяя по лицу и сорвала с него темные очки. А потом и сама упала вниз.
На первый взгляд казалось, что стекла разбились при падении на камни, но это была не так. Техники не нашли на земле ни единого осколка. Значит, очки пострадали еще раньше. Но и не во время совершения преступления: осколки тщетно разыскивали повсюду, даже на соседних участках-. Конечно, трудно было представить себе человека, разгуливающего в темных очках с разбитым стеклом, но, похоже, так дело и обстояло,
Предпринятые поиски продавца очков не увенчались успехом. Они были ходовым товаром.
Вначале следы покрышек показались интересными, но, соорудив муляж и определив размеры, техники поняли, что и они не принесут им особой пользы.
Каучуковые, усиленные нейлоном, со стандартным рисунком протектора, они весили десять килограммов триста пятьдесят граммов. И продавались по восемнадцать долларов сорок центов за штуку.