— «Бурбон» пойдет?
— Когда я служил агентом полиции, у меня не было возможности покупать такие напитки,— назидательно заявил Моноган.
— Это подарок,— объяснил Клинг.
— Я никогда не брал взяток спиртным. Только монетами.
— Совершенно верно,— откликнулся Монро.
— Да это мне отец принес в госпиталь. А сиделки открыть не позволили.
— И они были абсолютно правы,— изрек Моноган.
Клинг принес стаканы, Моноган заколебался.
— Вы не будете с нами?
— У меня неотложное свидание,— сказал Клинг,— мне нужна ясная голова.
Моноган бросил, на него холодный взгляд рептилии, потом пожал плечами и, повернувшись к Монро, провозгласил:
— За твое здоровье!
— За твое,— ответил Монро.
Оба выпили.
— До чего же он хорош, этот «Бурбон»,— заметил Моноган!
— Превосходная вещь,— подтвердил 'Монро.
— Еще немного? — предложил Клинг.
— Спасибо,— сказал. Моноган.
— Нет,— сказал Монро.
Клинг внимательно посмотрел на них.
— Если я правильна понял, вы из уголовной полиции?
— Северной зоны.
— И каким делом вы занимаетесь? — улыбаясь, продолжал Клинг.
— Убийством Дженни Пег,— ответил Моноган.
Холодная дрожь пробежала по спине Клинга.
— Вот как? — произнес он.
— Вы давно в полиции, Клинг? — спросил Моноган.
— О! Вовсе нет.
— Я так и думал,— сказал Моноган.
— Естественно,— вздохнул Монро.
— И вы любите свою работу?
— Да,— твердо ответил Клинг.
— Значит, переменить ее не хотите?
— Разумеется, нет.
— Тогда старайтесь не вмешиваться в дела уголовной.
— Как так? — удивился Клинг.
— Он намекает на то,— пояснил Монро,— что вы не должны влезать в наши проблемы.
— Я... я не понимаю.
— Вас просят не заниматься расследованием убийств. Жмурики принадлежат нам.
— Ого, как вы за них цепляетесь!
— Мы же специалисты, понимаете? Если у вас заболит сердце, вы отправитесь к кардиологу, так? И если увидите мертвеца, обратитесь в уголовную. То есть к нам. Это ясно? — спросил Монро.
— Да,— ответил Клинг,
— А чтобы все окончательно прояснилось,— добавил Моноган,—- мы отведем вас к лейтенанту.
— Зачем?
— Наш лейтенант забавная птица. Он считает, что его уголовная бригада работает в городе лучше всех. И терпеть не может, когда суют нос в ее дела. Главным образом это относится к сотрудникам вашего участка. Беда в том, что им нельзя запретить заниматься расследованием убийств, учитывая, сколько их накапливается в вашем секторе. Так что на инспекторов он смотрит сквозь пальцы, но на агентов — никогда.
— Однако... зачем я ему? Мне уже все понятно, я не должен был влезать в эту историю и теперь искренне сожалею...
— Верно, не должны были,— согласился Моноган.
— Безусловно,— вставил Монро.
— Но ведь я никомуне мешал, просто...
— Еще неизвестно, не причинили ли вы вреда! — заметил Моноган.
— Будущее покажет,— добавил Монро.
— Конечно, конечно,— нетерпелива кивнул Клинг.— Но у меня свидание..
— Правильно, с лейтенантом.
— Позвоните своей малышке,— посоветовал Монро,— и объясните, что у вас неприятности с полицией.
Клинг взглянул на часы.
— Но я ее уже не застану,— запротестовал он.— Она учиться ушла.
— Вот об этом лейтенанту лучше не говорить.
— Понимаете, она в институт ходит,— продолжал Клинг,— скажите, к семи я освобожусь?
— Вполне возможно,— ответил Моноган.
— Надевайте пальто,— поторопил Монро.
Клинг глубоко вздохнул.
— Разрешите по крайней мере руки помыть.
— Ладно, идите, только поживее. Лейтенант не любит ждать.
Здание, в котором размещалась Уголовная .бригада Северной зоны, было самым обшарпанным, самым грязным и самым пыльным из всех, что Клинг когда-нибудь видел. «Отличную обстановочку они себе выбрали,— подумал Клинг.— Отсюда за милю пахнет покойниками».
Вместе с Моноганом и Монро он прошел мимо дежурного сержанта и зашагал по узкому, плохо освещенному коридору, уставленному скамейками. За закрытыми дверями трещали пишущие машинки. А в одной комнате он даже успел заметить типа с закатанными рукавами и пистолетом под мышкой. Звонили телефоны, сновали люди, кругом кипела жизнь.
— Садитесь,— сказал Моноган
— Пускай ноги отдохнут, — добавил Монро.—Лейтенант диктует служебное письмо. Через несколько минут он вас примет.
После часа ожидания Клинг подумал, что лейтенант, очевидно, диктует вовсе не письмо, а уже второй том автобиографии. Он давно отчаялся прийти на свидание с Клэр вовремя; но еще надеялся перехватить ее по дороге из института. Вспомнив, с каким трудом ему удалось уговорить девушку встретиться, он понял, что дела его плохи.
В восемь двадцать Клинг остановил спешащего мимо сотрудника и спросил, нельзя ли ему отлучиться, чтобы позвонить по телефону. Тот неприветливо посмотрел на него.
— Лучше подождите, пока лейтенант вас не вызовет. Сейчас он диктует служебное письмо.
— Но сколько можно-то? — возмутился Клинг.
Однако сотрудник, не отклоняясь от заданного маршрута, молча приблизился к титану.
— Хотите попить? — предложил он.
— Спасибо,— ответил Клинг,.—.только я с утра не ел ничего.
— Тем более. Вода как раз наполнит желудок.
— Послушайте,— сказал Клинг,— я голоден. Вы не могли бы пойти и попросить лейтенанта немного поторопиться?
— Кого? Лейтенанта? — воскликнул сотрудник.— Чтобы я попросил его поторопиться? Ну и шутник же вы!
Он покачал головой и зашагал прочь, время от времени оборачиваясь, чтобы бросить на Клинга укоризненный взгляд.
В десять тридцать три в коридоре появился некий инспектор с пистолетом тридцать восьмого калибра, засунутым за пояс.
— Берт Клинг? — спросил он.
— Да,— ответил Клинг тихим голосом.
— Вас вызывает лейтенант Гаторн,— сообщил он,
— Хвала всевышнему, аллилуйя...
— He корчите из себя дурака перед ним,— посоветовал инспектор.— После еды он обычно не в духе....
Он провел. Клинга к двери с надписью: «Лейтенант Генри Гаторн», широко раскрыл ее. и, объявив: «Это Клинг, лейтенант», удалился.
Гаторн — маленький плешивый человечек с очень светлыми голубыми глазами — сидел за письменным столом в глубине комнаты. Рукава его рубашки были закатаны до локтя, а воротник расстегнут. Из кобуры под мышкой торчал гигантский автоматический пистолет сорок пятого калибра. Вокруг первозданно чистого стола высились металлические этажерки с картотекой. На самом же столе имелась маленькая деревянная дощечка со словом «Гаторн».
— Значит, вы и есть Клинг,— констатировал он, указывая на ближайший к себе стул.
— Спасибо, лейтенант,— сказал Клинг, усаживаясь и чувствуя, как все в нем дрожит от волнения.