— Ну не чудесный ли конец получается у этой истории?— засмеялся он, втаскивая ее обратно на кресло,— Просто очаровательный, Жаль только, что эта дура Харлан утопилась, а то бы мы развлеклись по-настоящему.
— Ленин...
— Цыц, маленькая дрянь. Я слишком долго ждал этой минуты. Неужели ты думаешь, что я отпущу тебя? Может, ты бы и уцелела, если бы Харлан была жива, а теперь твоя песенка спета.
И он снова ударил ее наотмашь. Она опрокинулась на пол вместе о креслом и осталась, лежать, по-детски всхлипывая:
— Мамочка, ой, мамочка!
Ленни принялся пинать ее ногами, а она, собрав все силы, отползала в сторону, пока не уперлась в меня. Рыдания сотрясали ее тело.
Ленни улыбнулся. Он был счастлив.
Так же радостно он взял со стола пистолет, проверил магазин и произнес:
— Ты умрешь в приятной компании, Джонни. Впрочем, ты же не дурак и наверняка все понял. Ну конечно, она знала Харлан. Одно время в варьете вместе выступали. А потом и все остальное делали вместе. Она узнала, куда смылась Харлан, притащилась следом и запустила в меня когти.— Он злобно усмехнулся.— Порой мне приходится выбрасывать деньги на ветер. Изредка, но случается.
— А теперь твои сбережения достанутся ее ближайшим родственникам, тетушкам или дядюшкам. И неплохой куш, этак тысяч пятьдесят.
Вся компания уставилась на меня. В комнате наступила такая тишина, что я услышал, как у прыщавого урчит в желудке.
Эдди приблизился ко мне, угрожающе помахивая ножом.
— Черт с ним, о кушем. Давай кончать этого мерзавца.
— Нет,— оскалился Ленни.— А ведь малый прав, Трей обязательно начнут разыскивать в самые ближайшие дни. Никто и не поверит, что она уехала из города, оставив в банке такую сумму, будет разбирательство.— Он повернулся к Пакману.— Эдди, поезжай в банк... где находятся книги, тебе известно. Привези сюда их и бланк расходного ордера.
— Как же, по-твоему, я поведу машину, черт побери?
— Тебя Лобин отвезет и этого сопляка прихватите, пусть проветрится, а то еще нагадит здесь с перепугу. И чтоб через полчаса вернулись!
Полчаса. Значит, мы где-то совсем рядом с городом.
Троица удалилась, взревел мотор, автомобиля, зашуршали шины по гравию, и в комнате опять воцарилась тишина.
Бросив взгляд на меня и скорчившуюся у моих ног фигуру, Ленни вышел из комнаты.
Я услышал, как он: возится с дверным замком. В моем распоряжении было самое большее десять несчастных секунд.
Я толкнул девушку ногой, она застонала, но даже не шевельнулась. Пришлось приподнять ей подбородок носком ботинка.
— Ты слышишь меня? Понимаешь, что я говорю? Кивни или подай какой-нибудь знак.
Бессмысленное выражение в ее глазах постепенно исчезло, она часто заморгала.
— Попытайся сосредоточиться.— Слова .вылетали с хрипом.— Под правым коленом у меня спрятан пистолет в потайном кармане. Достань его... Черт побери, Трей, шевелись же! Иля ты хочешь умереть?
Глаза ее опять затуманились.
Я убрал ногу, и она безжизненно уронила голову на пол. В комнату вернулся Лейни, подошел и ударил меня. Но мне даже не было больно, просто возникло какое-то ноющее ощущение, не больше. Истерзанное тело уже ничего не воспринимало. Потом он набросился на Трей. Словно садист. Два раза он хватался за пистолет и прицеливался то в нее, то в меня. Но жадность оказалась сильнее, Все-таки речь шла о пятидесяти тысячах.
Неожиданно Трей ухватилась за мою ногу и кое-как приняла сидячее положение.
Животное в человеческом обличье расхохоталось — ему тоже требовался отдых.
— Что ж ты ей не поможешь, Макбрайд? Ведь ты у нас настоящий рыцарь, верно? Поддержи ее, она так в этом нуждается!
Ленни прямо лопался от смеха. И потому не заметил, как Трей, подобравшись к потайному карману на моей штанине, вытянула оттуда пистолет. Очухался он уже позднее, когда Трей опять повадилась на пол, ослабев от страшных усилий. Проклиная все на свете, он схватил оружие и вскочил на ноги. Два выстрела, оглушив меня, прогремели одновременно. На лице Серво появилось удивленное выражение, и он, пошатнувшись, рухнул под стол с громадной дырой в горле.
— О, господи! — воскликнул я поневоле.
Ленни тоже не промахнулся. Пуля попала девушке прямо в грудь. Она умирала и понимала, что ничто в мире ее уже не спасет. Но то, о чем я все время думал, должно быть, настолько ясно отражалось на моем лице, что она из последних сил подтянулась к спинке стула, за который были связаны мои руки. Я хотел остановить ее и... не смог промолвить ни слова. Немеющими пальцами она попыталась, распутать надежно затянутые узлы, но, конечно, у нее ничего не получилось. Тут не было ни одного шанса на миллион. Она тоже поняла это. И сделала такое, при воспоминании о чем у меня до сих пор по Спине пробегают мурашки. Медленно-медленно подняв пистолет, она приложила его к веревке — я как можно шире развел руки в стороны — и нажала на курок.
Выстрела я не услышал, только почувствовал, что пальцы слиплись от крови и еще то, что они свободны. Путы мои неожиданно лопнули, и я свалился со стула прямо на Трей. Силы совсем покинули ее, но она все же улыбнулась и чуть слышно прошептала:
— Раздень меня.
Сначала я ничего не понял.
— Спасибо тебе, детка. Даже не знаю, как тебя благодарить.
И, наклонившись, поцеловал ее в лоб.
Но она упрямо повторила холодеющими губами:
— Раздень меня.
Я покачал головой. Умирает, а все об одном думает. Глаза ее. широко раскрылись, она судорожно вытянулась и больше не шевелилась.
Я провел пальцами по ее изуродованному лицу и пожалел, что Ленни уже мертв. Трей, рыжеволосая красавица Трей! Она хотела скончаться, как и жила,— обнаженной. Что ж, будь по-твоему. Непослушными руками я расстегнул изорванное платье, потом нетерпеливо дернул его вниз, злясь на свою неповоротливость, и осторожно обнажил прекрасное тело.
Только тогда я понял, почему было важно раздеть ее. Для меня важно, не для умершей. К животу Трей липкой лентой приклеили фотографию, запечатлевшую Харлан. Совершенно голую, в постели. И причем не одну.
Я упал на колени и принялся хохотать. Я смеялся до тех пор, пока на улице не послышался шум подъезжающего автомобиля.
Тогда я поднялся, подобрал оба пистолета, проник в соседнюю комнату и притаился в темноте.
Эдди прыщавый и Лобин прошли мимо, не заметив меня, и, остолбенев, замерли на пороге.
Лобин потянулся в карман за оружием, и это было его последнее движение.
Я влепил ему пулю в лоб.
Прыщавый мог бы и выжить, не отнесись он так ревностно к своим обязанностям. Он умер мгновенно. Пуля прочно засела у него в сердце.
Теперь оставался один Эдди. Впрочем, не один, а с ножом. Но игра его была проиграна, и он прекрасно понижал это. Все же, оскалившись словно бешеная крыса, он бросился на меня. Однако я перехватил его руку, вывернул, вырвал сверкающее лезвие и швырнул в угол комнаты.