— Вы знаете,— призналась мне она,— иногда я говорю себе: хорошо, что я некрасива.
Действительно, это так. Действительно и то, что Пат красива. И к тому, же она — моя жена.
— Ясно,— говорил Пурвис по телефону.— Никаких следов хлорала в исследованиях, но 0,17 алкоголя в крови. Его рука в оспинах от пороха? Да, я ожидал этого. Это один из дешевых револьверов, которые легко купить.
Пат открыла глаза.
— Я ничего не делала,— слабым голосом проговорила она.— Я не могла бы сделать такое Герману.
Миссис Андерс похлопала ее по плечу.
— Ну, спокойнее, малютка.
Какая противная баба, эта Андерс. Со своей фальшивой жалостью...
Пурвис повесил трубку и подал знак мужчине с седыми волосами, который сидел около двери.
— Теперь поговорим с вами.
Мужчина встал.
— Да, сэр.
— Ваша фамилия Свенсон? — спросил у него Пурвис.
— Да, сэр. Чарлз Свенсон.
— Ваш аппарат хорошо работает? Вы хорошо слышите?
— Отлично,— ответил Свенсон.
— Это вы предупредили нас, что слышно, как в квартире Кери кричит женщина?
— Да, сэр. И я сказал Жан, это моя жена, когда мы услышали первый крик: «Слышишь этот крик? Вероятно, там, в квартире наверху, какая-то драма. Я позвоню в полицию». И сделал это.
— Вы слышали звук выстрела?.
— Нет, сэр. Мы слышали только крики.
— Что дало вам повод думать, что там может происходить какая-то драма?
Мистер Свенсон развел руками.
— Рано или поздно это должно было произойти. При такой жизни, какую вел мистер Кери. Он принимал у себя женщин в любое время дня и ночи. И очень хвастался зтим.
Пурвис указал на Пат,
— Вы уже видели эту даму, мистер Свенсон?
Свенсон надел очки с сильными стеклами.
— Да, сэр. Она ходила к мистеру Кери. И очень часто.
Старик хотел казаться щепетильным.
— В конце концов, я не видел, как она входила к нему, но видел, как она поднималась этажом выше.
— Вы видели се на лестнице в этот день?
— Да, сэр.
— С Кери?
— Нет, сэр. Она была одна.
— И выглядела как обычно? Я хочу сказать, вам не показалось, что она была под действием наркотиков или алкоголя?
Мистер Свенсон отрицательно покачал головой.
— Нет, сэр. Могу сказать, выглядела она совершенно естественно. Как обычно.
У старика был дочти извиняющийся вид.
— Нас все это совершенно не касалось. Но миссис Свенсон и я не могли не замечать ее. Она так часто проходила мимо нашей двери, чтобы подняться этажом выше.
— Как часто она бывала у Кери?
— Два или три раза в неделю.
Пурвис стал перелистывать записи показаний, пока не остановился на той, которую искал.
— Вы сказали сержанту, что вы и миссис Свенсон думали, что к Кери ходит замужняя женщина, которая обманывает своего мужа. Что дало вам повод так думать, мистер Свенсон?
— Ну, ведь на пальце у нее было обручальное кольцо. А однажды, когда она целовала Кери на пороге дома — наша дверь тогда была случайно открыта,— мы слышали, как она говорила, что с радостью осталась бы с ним и дольше, но ей необходимо вовремя приготовить обед Герману, чтобы он ничего не заподозрил.
— Вы лжете! Вы лжете! — закричала Пат голосом, дрожащим от возмущения.— Старый лгун! Вы лжете!
Мистер Свенсон вежливо возразил ей:
— Простите меня, но с какой стати стал бы я врать?
Пурвис решил закончить со стариком.
— Большое спасибо.
Мистер Свенсон бросил боязливый взгляд на темноту за окном.
— Я очень не люблю находиться в такое время на улице.
Джим вышел из кабинета вместе с ним. Он показал себя действительно доброжелательным человеком. По отношению ко мне и к Пат. И делал всё, что только можно было в этой ситуации. -Теперь ему оставалось сделать еще лишь одну вещь—отвести Пат в тюрьму и предъявить ей обвинение в убийстве.
Фитцел горел желанием передать по телефону сообщение, но ему хотелось бы иметь законченную историю.
— Итак? — снова спросил он.
Я стал на колени около стула, на котором сидела Пат, и одним пальцем приподнял ее лицо за подбородок. Она попробовала улыбнуться, но губы ее слишком дрожали. Трясущейся рукой она вытерла глаза, залитые слезами щеки и попыталась поправить волосы. Даже в эти ужасные минуты она хочет быть для меня красивой.
Я закурил сигарету и сунул ей между губами. Это придало ей очень пикантный вид. Мне же она нравилась во всех видах. Всегда. Так, вы женитесь на любимой девушке, а потом начинаются переживания, ваше счастье летит к черту, и беда сваливается вам на голову.
— Это ты, Пат? Ты. убила Кери?
Она энергично покачала головой.
— Нет.
— Ты спала с этим типом?
Ее сигарета дрожалл, когда она отвечала мне:
— Ты отлично знаешь, что нет, Герман.— Слезы снова потекли по ее щекам.— Как бы я смогла пойти к другому мужчине, когда ты для меня всё?
— Последняя вещь, которую ты помнишь,— ты сидела у прилавка Майерса и пила кока-колу?
— Да.
— Ты никогда до сегодняшнего вечера не была у Кери?
Дым попал ей в глаза, и я вынул сигарету из ее губ. Взглядом она умоляла меня, чтобы я поверил ей.
— Я никогда до сегодняшнего вечера не была у Кери.
— Ты не давала ему свою фотографию?
— Нет.
Я проглотил дым, потом выпустил его, не спуская с нее пристального взгляда. Если Пат лжет, то делает это очень искусно: я еще никогда не видел, чтобы кто-нибудь так лгал.
— Добрый день, малютка! — бросил я ей тогда.
— Вот как, полиция? — ответила она мне.— Салют, дружок!
На горе и на радость я соединил свою жизнь с ее. И вот теперь в этой ситуации только одно может помочь нам. То, чего у меня нет,— вера. У меня должна быть слепая вера в нашу любовь, та же слепая вера, что и моя вера в Бога.
— Скажи же. мне!
Она дотронулась кончиком пальца до моей щеки.
— Это не я,— ответила она.— Это не я. Ты можешь мне верить, Герман.
Джим Пурвис вернулся в кабинет..
— Ну, что она сказала? —спросил он.
Я встал с колен и ответил ему:
— Я принимаю сторону Пат.
— Но доказательства, Герман...— начал Джим.
Я оборвал его.
— К черту доказательства! Пат не была любовницей Кери! И она не убивала его. Все это подстроено.
— Кем?
— Не знаю.
— А зачем? Какая причина могла заставить проделать это с Пат?
— Не знаю, ты же сам понимаешь...
— А надписанная ею фотография?
— Не представляю, как она попала туда.
Джим Пурвис помолчал, потом холодно, как представитель власти, проговорил:
— А показания свидетеля, заявившего, что она ходила к Кери два или три раза в неделю в продолжение шести месяцев?
— Я не верю в то, что она это делала. Мне наплевать на тех, кто так говорит.