Будь проклято то, что видел инспектор Греди! Будьте прокляты доказательства, свидетельствующие против Пат! Бывают в жизни обстоятельства, когда мужчине только и остается, что сделаться слепым! И бывают в жизни обстоятельства; когда необходимо иметь веру!
И я как раз нахожусь в такой ситуации, при таких обстоятельствах.
Глава 4
С Гудзона потянуло свежестью. Стоя на пороге своей закусочной в белой ночной рубашке, развевающейся вокруг его волосатых ног, Майерс более чем когда-либо походил на сыча, а не на человека. Сыча, который носит очки в серебряной оправе с толстыми стеклами.
— Да; совершенно верно, мистер Стоун,— подтвердил он..— Как я говорил вашим коллегам, миссис Стоун была в моем заведении вчера во второй половине дня.
— В котором часу?
Майерс немного подумал.
— Около четырех.
Он наклонил плешивую голову.
— Да, теперь я припоминаю, без пятнадцати пять. Я вспомнил; что тогда посмотрел на часы. Она. хотела купить «Кемел», но у нас его больше не было, а торговец опаздывал, и я ей сказал, что он с минуты на минуту должен быть здесь. И миссис Стоун решила немного подождать.
— А были еще посетители в вашем заведении?
— Разве упомнишь такие вещи, мистер Стоун? — Майерс развел руками.— Люди все время -входят и выходят. Иначе я не мог бы делать свое дело.
— Другими словами, вы не знаете, это за люди находились тогда у вас?
— Не имею ни малейшего-представления.
— Вы не видели, как уходила моя жена?
Майерс потер свой нос.
— Нет, не могу этого сказать. В тот момент я, вероятно, выполнял чей-нибудь заказ.
Он немного подумал.
— Теперь, когда я думаю об этом, мне вспоминается, что, кажется, миссис Стоун взяла с полки журнал и устроилась с ним у прилавка.— Он состроил плачевную мину.— Если бы я. продавал все журналы, которые читают посетители в ожидании, пока их обслужат...
Я ослабил немного воротничок рубашки. До сих пор все идет правильно. Пат не курит. А окурки, в большой количестве разбросанные у Кери, были от египетских сигарет, даже те, которые вымазаны губной помадой. «Кемел» предназначался мне. Пат сказала, что пила кока-колу около прилавка. До сих пор все совпадает. Я спросил у Майерса, как зовут работающего у нею парня.
— Симон,— ответил он.— Карл Симон.
— А где он живет?'
Владелец закусочной с сожалением покачал головой.
— Этого я не смогу вам сказать, мистер. Стоун. Во всяком случае, не здесь. В конторе у меня записан его адрес на рекомендательном листе, он жил где-то поблизости. Но недавно покинул свое жилище и устроился, в отеле, в нижнем квартале, около Таймс-сквер. Я не помню названия отеля.
Я спросил, сколько времени у него работает Симон.
Он пожал плечами.
— Два месяца. Может быть, девять недель. Может, даже десять. Вы знаете, какие эта парни. Они никогда долго не задерживаются на одном месте.— Майерс, по всей видимости, слышал сообщение по радио.— Но поверьте мне, мистер Стоун, ваша жена не была усыплена в моем заведении, если именно по этой причине вы разбудили, меня в половине пятого утра. Никаких наркотиков у меня тайком не продают. В этом я могу клятвенно вас заверить. К тому же...
Майерс пожал плечами и вдруг замолчал. Я схватил его за ворот ночной рубашки.
— Продолжай, ты меня заинтересовал, старина. К тому же — что?
Майерс провел языком по губам.
— Ну, в общем, ко мне они никогда не приходили вместе. Я бы сказал ей: «О, миссис Стоун, как вам не стыдно. Но я видел миссис Стоун несколько раз с этим человеком.
Я ударил его по лицу.
— Вы лжете.
Майерс решил не сдаваться.
— Драться с вами я не могу: вы слишком, сильны. К тому же вы из полиции. Но лгать — этого нет. Я много раз видел, как миссис Стоун встречалась с этим человеком в конце улицы, недалеко от моего заведения. И однажды, когда мы с миссис Майерс выходили из кинотеатра и собирались где-нибудь поужинать, мы наткнулись на них в «Переке». Они сидели за столиком в углу, держась за руки.
Я выпустил его рубашку.
— Вы совершенно уверены в этом?
Майерс поднял правую руку.
— Так же уверен, как в том, что Бог мне судья.
Теперь я не знаю, что мне и думать.
— О’кей. Я сожалею, что ударил вас.
— В этом нет ничего ужасного, мистер Стоун. Такие вещи случаются каждый день. Но я представляю, что вы должны испытывать.
Он закрыл дверь перед моим носом. Я задержался немного на пороге, чтобы посмотреть на туман, поднимающиеся с залива. День будет жарким. Я медленно опустился по ступенькам и направился к своей машине. Есть во всей этой истории что-то неестественное. Для женщины, которая обожала свой дом, которая ни одного раза не опоздала приготовить все к моему приходу.
Пат, если верить свидетелям, действительно проявляла чудеса ловкости и хитрости. Сомнения снова зашевелились в моей душе. Весьма возможно, я просто все время ошибался, и Пат гораздо-хитрее, .чем я мог предположить. Я посмотрел на часы. «Перек» и «Линди» закрыты. Но у меня еще есть шанс застать открытым Эдди Гиннеса. Эдди не особенно стесняется, так как среди его клиентуры имеются и важные полицейские.
Я доехал до Бродвея и направился на Тайме-сквер. На улицах почти никого нет, кроме уборщиков мусора. Слишком поздно для гуляк и слишком рано для рабочих. Ник Казарас, прикрепленный к комиссариату на 47-й улице, наблюдает за отелем «Астор». Я остановил машину и сделал ему знак.
— Хочешь оказать мне услугу, Ник?
— С удовольствием, Герман.
— Постарайся найти одного типа по имени Карл Симон. Насколько я помню, он должен быть ростом метр шестьдесят — метр шестьдесят пять. Лет двадцати — двадцати пяти. Темные волосы, откинутые назад. Немного глупый вид. Служит официантом в заведении Майерса на 182-й улице. Похоже, он живет в отеле в этом квартале.
Казарас обнажил в улыбке свои зубы.
— Ты можешь считать, что он уже у тебя в кармане. Хочешь, чтобы я привел его к тебе или мне просто надо найти его?
— Найти его, этого будет достаточно. Я позвоню тебе, когда ты закончишь работу.
— Буду ждать.
Его улыбка потеряла веселость.
— Как дела, Герман?
— Хорошо. Насколько может быть хорошо при сложившихся обстоятельствах.
— А мы все ничего не можем сделать для тебя?
Я покачал головой.
— Нет. Спасибо за предложение, Ник. Я этого не забуду.
Я снова тронулся в путь. Спустился по Седьмой аве: ню до Гринвич-Вилледж и остановился перед дверями клуба Эдди Гиннеса. Заря окрасила в розовый цвет улицы: перед клубом стояли две или три машины. Я толкнул дверь и вошел. Оркестранты ушли, официант поспешно убирал столики. Четверо мужчин и три женщины сидели возле бара, сильно пьяные. Две женщины не обратили на меня никакого внимания: они были слишком заняты друг другом. Один из мужчин обернулся и. опустил руку вдоль бедра. Третья женщина, девчонка, которой едва ли было двадцать лет, схватила меня за руку, когда я проходил мимо.