Бармен покачал головой.
— Нет. Не видел.
Я снова уперся в стену, только теперь стал беднее на два доллара. После некоторого размышления я позволил в Центральный комиссариат, чтобы поговорить с Джимом. Его там не оказалось, но мне сказали, что я, может быть, сумею застать его на посту, на 51-й Восточной улице. Там мне ответил Бил Куни. Он соединил меня с Уголовной бригадой Восточного Манхэттена.
— Что ты там шаришь? — спросил я, когда, наконец, добился соединения с Джимом.— Итак, теперь, когда я выгнан, вы вынуждены объединить усилия Восточного и Западного Манхэттена, чтобы поймать убийцу?
Джим былсовсем не в восторге от моей веселости.
— Паршивая скотина! Грязная свинья! Ты что, не мог закрыть пасть?
— А что, старик был очень недоволен, а?
— Недоволен! Он был в таком состоянии, что мог разнести все бюро, когда я уходил. В конце концов, знакомство с тобой будет приятным воспоминанием.
Я спросил у него, не узнали ли они что-нибудь нового.
— Пока еще. нет. Но брось это, Герман. Продолжай забавляться со своей блондинкой. Если ты начнешь действовать, то наживешь себе большие неприятности.
Неожиданно я вспомнил зарегистрированное «свидание» с Мирой и полный комплект воркований и вздохов. И почувствовал, как к моему затылку прилила кровь.
— Но, Джим, Пат не убивала Кери.
— Это ты так говоришь.
— Так говорит она, и я ей верю. Симон усыпил ее у прилавка, и кто-то привез ее туда.
— Кто?
— Пока не знаю.
— Но почему? Коку нужно наносить такой удар Пат?
— Этого я тоже не знаю, но уверен в этом. И ты выставил это на обозрение тысяч, Джим. Вот увидишь, оба убийства связаны. Если раскроется одно из них, сразу же станет ясно и другое.
Джим решил поиграть в маленького Макиавелли.
— Да, я думаю, это весьма возможно. Откуда ты мне звонишь, Герман?
В том случае, если Хенлон подал на меня жалобу на незаконное вторжение в его квартиру, на удары и ранения, мне тоже придется не очень-то сладко. Я не могу терять время, сидя в комиссариатах, и у меня нет денег; чтобы оплатить адвоката.
— Откуда-то из Нью-Йорка. Ты еще ищешь Симона, Джим?
— Спрашиваешь! Нет ни одного флика в Нью-Йорке, который бы не занимался этим.
— А если я тебе сражу, в каком приблизительно направлении он засел?
— Это правда?
— Я этого еще не сказал.
Джим принял саркастический тон.
— Не собираешься ли ты таким образом продать мне сведения или заключить торг, чтобы я был полегче с Пат? Она спала с Кери каждую свободную минуту. Он хотел от нее отделаться, и она застрелила его.
— Если бы ты держал Симона в четырех стенах и без адвоката, ты бы не говорил об убийстве Кери то, что говоришь сейчас. Не так ли?
— Нет. Я даже не совсем уверен, что он спустил Ника, но тем не менее, очень странно, что это случилось сразу после того, как ты попросил Ника поискать Симона.
— Вот именно.
Мне кажется, Джим не сразу решился сказать мне что-то.
— Послушай, Герман...
— Я весь внимание.
— Мы друзья?.
— Уверен, это так.
— Тогда сделай кое-что для меня. Ты знаешь, у меня неплохое. положение в нашем министерстве. Я хочу помочь тебе вернуться на прежнее место. Это... я не могу обещать тебе сделать раньше чем через месяц, а может быть, и позже. Но дай мне возможность вести самому это дело, и я сделаю все, что возможно.
— И что же я могу сделать для тебя?
— Брось заботы о Пат.
— Невозможно.
— Но почему?
— Она не убивала Кери.
И с этими словами я повесил трубку. Сперва я хотел попросить его, чтобы Монт и Корк помогли мне поймать Симона, но поскольку он так и не изменил свою точку зрения, мне необходимо первым разыскать Симона. Если они его. поймают, то ничем не заставят сознаться, что он усыпил Пат: Для него это будет равносильно при-знанию в убийстве Казараса.
Малютка из гардеробной послала мне очаровательную улыбку, когда я выходил из бара.
— Ну как, вы нашли того, кого искали?
— Нет, к сожалению.
Я методически обходил все бары, один за другим, грязные и чистые, порядочные и явно жульнические, так и норовившие облапошить своих клиентов. Если кто-то и мог узнать Симона, то. можно было надеяться только на одну из курочек, которую он обставил или что-нибудь не поделил с ней.
Не считая привратников отелей и управляющих доходными домами, очень мало народу интересовалось моей бляхой. Для большинства было достаточно слова, чтобы признать за мной право задавать им вопросы. Ни один из тех, с кем я говорил, не видел Симона. Двое барменов сказали, что это лицо они где-то когда-то видели,- но они совершенно не в состоянии вспомнить, когда это было: вчера, на прошлой неделе или месяц назад:
Одна старая солидная курица, которая сдавала свои комнаты по часам, дням и неделям, спросила меня, что он сделал.
— Его подозревают в том, что он спустил флика.
Она присвистнула и поправила свои крашеные волосы.
— Тогда нет опасности, что я его знаю. Вы все одинаковы. Только и делаете, что давите на бедный народ.
Она посмотрела на меня более внимательно.
— А! Теперь я вас узнала! Вы тот самый парень, Стоун. Ваша фотография помещена в «Миррор». Вы флик, чья жена убила одного мальчика на Гринвич-Вилледж.
Я перебил ее.
— Ее обвиняют в том, что она убила его.
Она ухмыльнулась.
— Ах! Ах! Когда находят курочку, совсем голую и совершенно пьяную, в комнате, где находится убитый, а дверь заперта на ключ изнутри, можно себе представить, что его убил не Эйзенхауэр.
Она захлопнула дверь перед моим носом. Я вышел на улицу.
Было уже поздно, но воздух еще теплый. В конце улицы стали скапливаться машины: «У Леона» и «У Эдди» большие лимузины останавливались где хотели. И горе тому неопытному флику, который решился бы на замечание их ливрейному шоферу. Не глупо то, что сказала старая курица. Что Же лучше: сделать безразличную мину и получить монету от того, у кого длинные и крепкие руки, и закрыть глаза на то, что кругом творится, или попасть в дыру, где из тебя всю душу вытрясут?
Я пошел до бара, который находился на углу Шестой авеню. Как и во все остальные вечера, он полон парней и куколок, у которых есть что продать. Последний бар на Свинг-Лайн. После него идут гаражи, автобусные парки, доходящие до востока Бродвей. Возможно, Вонелли придумал все это, чтобы спасти себя. Возможно, его история ничего не стоит, и он заговорил о 52-й улице просто случайно.
Я решил попробовать другую тактику расспросов. Вместо того чтобы остановиться в баре, я прошел через дверь, которая могла привести меня в уборную артистов. Какой-то злой тип, в смокинге и с белым цветком в петлице, попытался задержать меня.
— Эй, вы! Одну минуту! Куда вы направляетесь?
— За кулисы, повидать одну девушку.
— Туда нельзя,— возразил он, качая головой.