Джим запротестовал:
— Но послушай, Герман. Ведь есть еще целая куча всяких вопросов.
Я выложил ему все одним духом:
— Ладно, если хочешь. Симон убил Ника Казараса. Хенлон убил Симона. Ирис убила Парка, но ненарочно: она метила в меня. Свенсон поднялся по лестнице, чтобы убить Кери, и устроил все так, чтобы Пат сочли убийцей. Что еще ты хочешь? Чтобы я тебе все это завернул в пакет и перевязал шелковой лентой?
Джим рассмеялся.
— О’кей, Герман; Убирайся, Думаю, мы справимся без тебя.
Я вышел из комиссариата с Пат в ночь, которая пахла весной. Спускаясь по лестнице, я увидел, что она плачет.
— Забудь все это, моя любовь. Будем вести себя так, будто ничего не произошла..
Я отошел на несколько шагов, потом приблизился и снял шляпу. Как будто мы с ней встретились впервые.
— Добрый вечер, малютка!
Глаза у Пат заблестели, как звезды на ночном небе.
— Вот как, полиция? Салют, дружок!
Она протянула мне губы. Это был долгий поцелуй, без пыла, полный нежности. Мы знаем, что существует между нами, всегда существует.
А потом мы сели в машину и отправились домой.
Эд Макбейн
Грабитель
Глава 1
Город может быть только женщиной, и это очень хорошо, потому что именно женщины вас интересуют.
Вы знаете город просыпающимся, чистым, с пустынными улицами. Вам знакомы безлюдные авеню, глухое бормотание ветра в бетонных каньонах, вы видели его именно спящим.
Вы наблюдали, как он встает после сна, лоснящийся и грациозный, точно пантера, сверкающий тысячами портовых огней. Вы знакомы с ним, раздражительным, дрожащим от любви или ненависти, вызывающим, покорным, опасным, бесчестным, нежным и скорбным. Вы знаете город любым, со всеми его лицами.
Он обширен, но иногда становится еще больше, погружаясь в грязь и издавая крики боли, а порой хрипы экстаза.
Но он не может быть ничем, кроме женщины, и это очень хорошо, потому что именно женщины вас интересуют.
Потому что ваше ремесло — охотиться за ними.
Катрин Эллиот сидела на неудобном деревянном стуле в помещений полицейского участка № 87. Утреннее осеннее солнце, блеклое, точно-старый испанский дублон, пробивалось сквозь зарешеченные окна, бросая полосатые тени на лицо женщины.
При всех обстоятельствах ее никак нельзя было назвать красивой. Нос казался слишком длинным, глаза выцветшими, а брови над ними чересчур заросшими. Узкие бескровные губы дополнял подбородок, похожий на галошу. Но сегодня ее лицо было еще и обезображено: под правым глазом расцвел кровоподтек, а на скуле — синяк.
— Негодяй появился так неожиданно,— поясняла она.— Может, давно за мной следил, а может, и просто из какой-то улочки выскочил. Не определишь:
Инспектор Роджер Хавиленд, смотрел на женщину сверху вниз, с высоты своих ста девяноста сантиметров. У него было тело борца и лицо ангела Боттичелли. Говорил он отчетливо и громко, но не потому, что мисс Эллиот была туга на ухо, а оттого что вообще любил кричать.
— А шаги вы слышали? — завопил он.
— Честно говоря, не помню.
— Напрягитесь, мисс Эллиот!
— Я стараюсь.
— Хорошо. Значит, фонари на улице не горели?
— Нет.
Хэл Виллис смотрел на обоих с интересом. Виллис едва дотягивал до нужного роста, чтобы служить в цолиции: в нем было только метр семьдесят. Рвение, с которым он выполнял свою работу, никак не вязалось с его тщедушным видом. Улыбчивые карие глаза делали Виллиса похожим на веселого шалуна. Даже приходя в ярость, он улыбался, но сейчас был не тот случай. По правде сказать, он страшно скучал. Ему уже неоднократно приходилось слышать точно такую же историю или ее варианты. Раз двенадцать, пожалуй.
— Мисс Эллиот,— вмешался он,— когда этот человек вас ударил?
— После того, как отобрал сумочку.
— Не раньше?
— Нет.
— И сколько раз?
— Дважды.
— Он что-нибудь говорил?
— Да, он...— Лицо мисс Эллиот сморщилось: она пыталась припомнить.— Он говорил, что бьет меня для- профилактики, дабы я не позвала на помощь.
— Что ты об этом думаешь, Род? — поинтересовался Виллис.
Хавиленд вздохнул, потом кивнул головой и пожал плечами.
Оба некоторое время помолчали. Наконец Виллис спросил:
— Он сообщил вам свое имя, мисс Эллиот?
— Да,— ответила женщина со слезами на глазах.— Я понимаю, что это выглядит глупо, и вы мне, конечно, не верите, но тем не менее все мои слова правдивы. Я ничего не выдумала. У меня... никогда в. жизни не было таких синяков.
Хавиленд опять вздохнул. А Виллис решил выказать ей симпатию.
— Послушайте, мисс Эллиот,— произнес он,— вы заблуждаетесь. Мы вам полностью доверяем. Знаете, ведь вы не первая приходите сюда с подобным рассказом. Мы просто пытаемся найти связь между вашим случаем и теми другими.
Он нашарил в кармане носовой платок и протянул его посетительнице.
— Возьмите и вытрите глаза.
— Спасибо,— едва проговорила мисс Эллиот между всхлипываниями.
Хавиленд ошалело посмотрел на. своего товарища- и подмигнул ему было, но Виллис,лишь улыбнулся. Мисс Эллиот прореагировала на это и глаза вытерла.
— Объясните мне,— приветливо продолжал Виллис,— при каких обстоятельствах он назвал вам свое имя?
— Сперва ударил, а потом...
— Что же он сказал в точности?
— Ну... Он... он сначала сделал удивительно странное движение...
— Какое?
— Он... О! Нет, это абсурд...
Виллис снова улыбнулся ободряющей и даже какой-то нежной, улыбкой. Мисс Эллиот ответила ему тем же, словно молоденькая девушка. Хавиленд смотрел на них с удивлением, ему казалось, что они влюбились друг в друга.
— Поступки ненормального всегда абсурдны,— заметил Виллис.— Мы вас слушаем.
— Ну...— замялась мисс. Эллиот.— Значит, сперва ударил, потом посоветовал не кричать и вдруг склонился передо мной, прямо пополам сложился в поклоне.— Она предостерегающе взглянула на полицейских, пытаясь уловить в их взглядах хотя бы намек на насмешку, но те оставались невозмутимыми.— Итак, он поклонился, — произнесла она опять, явно недовольная, произведенным эффектом.
— А потом? —.настаивал Виллис.
— А потом сказал: «Клиффорд благодарит вас, мадам».
— Все сходится,— пробормотал Виллис..
— Гм...— промычал Хавиленд.
— «Клиффорд вас благодарит»,— повторила мисс Эллиот.— Ухмыльнулся и исчез.
— Вы успели его рассмотреть? — поинтересовался Хавиленд.
— О, да!
— Какой он?
— Знаете...— «Мисс Эллиот сделала многозначительную паузу.— Обыкновенный.
Хавиленд и Виллис переглянулись.
— Вы не могли бы объяснить поточнее? — спросил Виллис, по-прежнему улыбаясь.— Он был блондином? Брюнетом? Рыжим?
— У него на голове сидела шляпа.