Позднее мы узнали, что произошло в действительности. Дибнера увезли в Баварию и приказали как можно быстрее завершать разработку атомной бомбы. Конечно, там не было никакого лабораторного оборудования. Дибнера перевозили с места на место и, наконец, бросили.
Все это указывало на совершенно определенную заинтересованность СС в атомных исследованиях. Это также опровергало утверждение, которое часто приходится слышать, что немецкие ученые не пользовались поддержкой правительства.
Среди найденных документов наибольший интерес представляли подготовленные Герлахом доклады об общем положении дел. И снова получили подтверждение наши прежние предположения — немецкий урановый проект находился лишь в самой начальной стадии. Но теперешняя информация как бы сфокусировала картину на экране.
До изучения этих документов у нас было довольно смутное представление обо всем предприятии в целом. Теперь же все сделалось ясным и определенным. Стали известны имена, даты и средства, затраченные на проект.
Проведение полного расследования потребовало от нас нескольких дней. Деревня выглядела хмуро. Не было ни освещения, ни отопления, но, к счастью, было нехолодно. Вечерами мы работать не могли и, чтобы как-то бороться со скукой, играли в карты при свете свечей и единственной лампы, питавшейся от батарей в лаборатории. Реквизированный нами дом тоже имел мрачный вид. В нем находились солидные запасы продовольствия и одежды. По всему дому было развешано множество картин с изображением крупного сенбернара, расставлены всевозможные чучела животных. Там была одна особенно глупо выглядевшая птица, похожая на гуся; по мнению находчивых шутников, ее очень интересно было подсовывать кому-нибудь в спальный мешок. Залезая в него в темноте и внезапно натыкаясь на холодное и гладкое туго набитое тело, вы испытывали, мягко говоря, «приятную неожиданность».
Деревня была забита так называемыми «перемещенными лицами» всех национальностей. Они обнаружили винные погреба, перепились и начали буйствовать. К нашему небольшому отряду обратились с просьбой утихомирить их, но мы не могли позволить себе вмешиваться в это дело: нас было всего около двадцати человек, в том числе четверо гражданских. Мы сказали немцам, что они сами ввезли сюда этих людей, пусть сами и найдут способ от них избавиться. К счастью, через два дня пришли оккупационные войска.
Одна область проблемы уранового проекта оставалась еще неясной. Пытались ли немцы получить чистый уран-235 методами центрифугирования? В Страсбурге удалось обнаружить некоторые намеки на это. Мы предполагали, что какая-то работа была уже проделана немцами, но где именно — оставалось загадкой. Теперь все стало ясным. Мы установили, что немцы действительно начали работы в Гамбургском университете, но в небольших масштабах. Из-за бомбежек за последние три месяца им пришлось перевезти аппаратуру сначала в Южную Германию, а затем снова на север. И, наконец, последним местом оказался маленький городок Целле, севернее Ганновера.
Шла середина апреля; северная и центральная части Германии были захвачены. Группа работников миссии Алсос во главе с майором Фишером находилась возле Геттингена, готовясь вступить в этот университетский город. В это время нам стало известно о местонахождении научного штаба Озенберга, штаба Государственного совета Третьего рейха по исследованиям. Необходимо было послать к Фишеру курьера и предупредить его о важности соседнего с Геттингеном городка Целле.
Через два дня я прилетел в Геттинген. Там я узнал о чрезвычайных успехах многочисленных групп нашей миссии. Все, что мы желали иметь, было получено: материалы исследовательских работ в области аэронавтики, химии и многое другое. Венцом же всех наших достижений был захват Озенберга со всем штатом сотрудников да плюс еще руководящего работника из геринговской исследовательской организации по аэронавтике, который оказался тут с визитом.
Майор Фишер с докторами Уолтером Колби и Чарльзом Смитом направились в Целле. Мы с майором X последовали за ними.
В те дни непосредственно через Целле проходила линия фронта. Артиллерийские обстрелы и воздушные бои были здесь повседневным явлением. Нам пришлось ехать через лесистую местность, все еще горевшую после обстрела. Дорога была занята длинной сплошной цепью бронемашин, бронетранспортеров и танков британской армии, шедших буфер к буферу. Наш малютка, джип иногда ухитрялся проскальзывать, но все же двигался не очень быстро. В противоположном направлении двигались тысячи и тысячи перемещенных лиц — французов, бельгийцев, голландцев. На детских колясках, ручных тележках, тачках они везли свои скудные пожитки с неизменными матрацами. Некоторым счастливцам удалось разжиться лошадьми, запряженными в телеги, или даже неторопливо ползущим фермерским трактором, тянувшим три-четыре деревянных фермерских вагончика.