Но у нас все еще недоставало Гейзенберга — нашего главного «объекта» среди немецких физиков. За несколько дней до захвата нами Эхингена он уехал на велосипеде к своей семье в Баварию, на территорию, находившуюся еще в руках у немцев. Перед отъездом он дал строгие указания запрятать все относящиеся к делу материалы и держать в тайне их местонахождение. Но его предупреждения и указания были напрасными: все, что было зарыто так тщательно — две тонны урана, две тонны тяжелой воды и десять тонн графита, — мы обнаружили, как подтвердил впоследствии в своем интервью агентству «Ассошиэйтед Пресс» Гейзенберг.
В найденных документах мы нашли некоторую нужную для нас техническую информацию. Но у меня оставалось чувство, что здесь было не все, часть документов отсутствовала. Казалось маловероятным, чтобы Гейзенберг спрятал только уран и не укрыл важные результаты своих исследований. Чем больше я об этом думал, тем больше убеждался в том, что некоторых важных документов не хватает.
Наконец, мне удалось пронюхать, что исчезнувшие документы запечатаны в большой бидон и опущены в выгребную яму дворовой уборной одного из домиков, где жили физики. Я вызвал лейтенанта с солдатом и приказал немцу показать дорогу.
«Действуйте по указаниям этого немца, — сказал я лейтенанту. — Это очень важное задание. Смотрите не испачкайте руки!» Офицер был очень заинтересован своей миссией и, не зная, что его ожидает, сказал, что он высоко оценивает мое доверие. Однако он отомстил мне, и последним пришлось смеяться ему: он положил эту отвратительно пахнувшую находку прямо под моим открытым окном. Таким образом, не кому-нибудь, а именно мне пришлось беспокоиться о чистоте своих рук, когда я открывал бидон.
Как я и предполагал, в бидоне находились основные доклады о немецких изысканиях, связанных с урановым котлом.
Между тем и наши солдаты сделали прекрасное открытие. Они нашли запас изысканных вин, принадлежащий, по-видимому, семье фон Вейцзекера. Конечно, этот запас немедленно был конфискован и через две недели в Гейдельберге израсходован на праздновании Дня победы.
В начале июня оставленные нами в Эхингене немецкие физики попытались со специальным посыльным переправить письмо о происшедшем из французской зоны через американскую в британскую зону, где находились директора Общества кайзера Вильгельма. В те дни немцам проще было передвигаться, чем должностным лицам союзных армий, которым необходимо было иметь всевозможные пропуска и официальные предписания, чтобы перейти из одной зоны оккупации в другую. Письмо, конечно, было перехвачено миссией Алсос. Привожу здесь несколько выдержек из-за содержащегося в них не замеченного авторами столь характерного для немцев юмора. Рекомендую читателю обратить особое внимание на порядок, в котором перечислены потери Института.
«…Эхинген был оккупирован французскими и марокканскими отрядами в 17 часов 22 апреля 1945 года… В день оккупации около восьми часов тридцати минут появились четыре американских танка вместе с многочисленными автомашинами отряда «Т» шестого армейского корпуса под военным командованием полковника Паша и научным руководством профессора Гоудсмита. Все лаборатории… были заняты и обысканы, а присутствовавшие там сотрудники подверглись допросу…
Вывоз аппаратуры в Эхингене ограничился главным образом тем, что относится к урановой проблеме, а именно двумя установками для разделения изотопов доктора Багге и доктора Коршинга. Кроме того, были взяты в качестве сувениров все институтские резиновые штампы. Тягостными были потеря одной тысячи марок из институтского сейфа и пяти, тысяч марок из сейфа фирмы «Гротц», контора которой была оккупирована американцами. В добавление к аппаратуре и материалам профессор фон Лауэ, профессор фон Вейцзекер, доктор Виртц, доктор Багге, доктор Коршинг и профессор Ган… вынуждены были сопровождать американцев в неизвестном направлении и на неизвестное время».
После жалоб на многочисленные французские комиссии, посещавшие это место после нас, и на своих немецких коллег, раскрывших французам некоторые «урановые секреты», в письме заявлялось: «…Мы все еще надеемся, что институту такого класса, как наш, следует покровительствовать. Он может принести славу Франции и всему миру».
Хотя «Баварский бастион», в котором фанатики-нацисты намеревались сделать «последнюю остановку», был все еще не в наших руках, полковник Паш решил любым способом захватить Гейзенберга. Нам было известно, что он находится в маленьком городишке Урфельд, южнее Мюнхена, и полковник, взяв с собой шесть человек, направился туда через горы, избегая укрепленных районов, окружавших Мюнхен. Добравшись без помех до Урфельда, он быстро нашел того, кого искал.