Я достал из тайника записи и положил в сумку, туда же положил принадлежности для грима и арабскую одежду. На выходе сдал ключи администратору и на такси отправился в центр. Время до встречи еще было, а у меня еще было небольшое дело. Я прошелся по магазинам, проверяя, нет ли слежки. Все было чисто. После той ночи допроса, быть уверенным, что меня оставят без внимания я не мог.
Купил сумку, с которыми ходило местное население и в одном из крупных магазинов, зашел в туалет. В кабине я переоделся, достал зеркало и, прикрепив его к стене жевательной резинкой, стал накладывать грим. Когда убедился, что узнать сразу не удастся, сложил все это в купленную сумку. Хорошо было тепло и одежды было минимум, что сумка не раздувалась. Через несколько минут из туалета вышел араб. Проходя мимо витрин, я останавливался, рассматривая товары, на самом деле смотрел на себя. Отражение показывало мужчину лет сорока, чуть сгорбленного с морщинами на смуглом лице. При ходьбе походка была чуть тяжеловатой.
Я шел к связному. Войдя в магазин, увидел, что он не один и, отойдя в сторону, стал осматривать прилавок. Хозяин узнал меня, но вида не подал, также ожидая, когда мы останемся одни и лишь, когда мы остались без свидетелей, я подошел к нему, и быстро достав сверток, передал, попросив переслать во Францию.
— Переправьте в Европу, а там по указанному адресу. Отсюда сразу не отправляйте. Есть такая возможность?
— Да, сделаю.
— Машину можете забирать, она мне больше не нужна, она там же, где я ее брал.
Адрес, чтобы сложнее было распознать мой почерк, я написал левой рукой по-арабски и по-французски, чтобы потом смогли переписать. Сверток должен был попасть к связному, а тот знал, что делать дальше. Для вида я купил чай и вышел, задерживаться не было смысла. Я не боялся, что он посмотрит записи, они были зашифрованы. Адрес был указан не мой, а до востребования связному. Так было спокойнее и безопасней. Бумаги и запись на пленке нужно было переслать заранее, чтобы можно было анализировать ситуацию. А дальше будут ждать моего заключения.
Время еще было, и я направился пешком к месту встречи с Омаром, так как необходимо было проверить все подходы, осмотреться; я не хотел сюрпризов, он мог прислать наблюдателей заблаговременно. За час до встречи я уже бродил по улицам, заходил в магазины, сидел в кафе, не выпуская из поля зрения вход в парк. Все это время мои глаза работали в поисках лиц, машин, которые могли попасть в поле моего зрения не единожды. Каких либо признаков присутствия людей Омара я не заметил. В назначенное время подъехала машина с включенными фарами; уже было темно. Из нее никто не выходил. Я пошел вдоль улицы и, увидев освещенный номер, который мне назвал Омар, открыв дверь сел на заднее сиденье, предварительно мельком посмотрев, что он один.
— Поехали, — велел я на арабском.
— Куда? — не оборачиваясь, спросил он.
— Пока прямо, а там посмотрим.
Омар, ни слова не говоря, отъехал от обочины. Мне нужно было убедиться, что за нами никто не едет. Сделав пару кругов по улицам, я велел остановиться возле одного из переулков, чтобы у меня остался маневр для отхода. Варианты я просмотрел заранее. Остановив машину, Омар сказал:
— Убедились! Я один и за мной никого нет. Мне бояться нечего, — посмотрев на меня в зеркало заднего вида.
— Я не собираюсь вас пугать.
— Откуда вам известен мой номер телефона?
— Не могу сказать, что его дали мне вы, но вопрос адресован в никуда.
— Что вы хотите? — Спросил он не терпеливо.
Я, чтобы не затягивать беседу, достал из сумки кассету и протянул ему.
— Запись вашей беседы с коллегами и еще каким-то европейцем.
Я умышленно обратил его внимание на последнее слово. Он взял кассету.
— Вы ее слушали полностью?
— Наивный вопрос, не детские же песенки я вам принес.
— Я ее послушаю потом. Вы знаете английский?
— К чему это вопрос?
— Раз вы слушали запись, то знаете, о ком идет речь с европейцем.
Это была проверка. Я по роли не мог знать о ком идет речь. В разговоре с Марком не было названо ни одного имени, ни каких конкретных данных.
— Я не знаю, о ком идет речь. Ясно только, что у вас с ним какие-то тайные дела. Разговор шел о встречах, счетах, видимо вы их имеете и опасаетесь, огласки со стороны того о ком велась беседа, но я не знаю о ком шла речь, это может проявиться потом, в зависимости от развития событий. Достаточно?