— Вполне. Как собираетесь воспользоваться информацией?
— На первый взгляд обе беседы разделены, но если внимательно слушать и подумать, то можно протянуть между ними ниточку. Счета, встречи и обсуждение смены власти с согласия друзей. Не мало.
— Это вы так думаете.
— Это подсказывает логика. Горячая кассета.
— Что вы хотите в замен? Сколько?
— Вы же умный человек. Деньги здесь не играют роли, мне нужна информация.
— Какая информация?
— Все что нас будет интересовать.
— Кого вас?
— Не важно. Вам потом объяснят, если сочтут нужным.
— Это шантаж.
— Это вербовка.
— Даже так!
— Конечно. Мы хотим знать о предстоящих изменениях чуть раньше, чем другие.
Я вдохновенно лгал. Развитие событий я просчитывал. Вряд ли Омар согласиться на вербовку, но я должен был с этого начать свою игру, и он должен ее принять, не зная, что я хочу в реальности.
— А если я откажусь?
— Копию получит эмир, ему будет интересно узнать о готовящихся событиях. Что будет с вами — вам лучше знать.
— Предположим, я соглашусь, предположим, — подчеркнул он. — Проходит время, власть меняется, и ваша пленка ничего не стоит. Случилось то, что случилось. Кому она будет нужна?
— Вы правильно поняли, что мы не собираемся вмешиваться в ваши планы, — старался я убедить его, — но и ошибаетесь. Если о ней узнают потом, то вы не сможете доказать, что ничего не передавали, вам не будут верить и при новой власти. Утрата доверия при новой власти также печальна для вас, почему не сказали о кассете. Так что выбор у вас есть, но лучше о нашем разговоре ничего не говорить, и мы промолчим. В этом случае оба варианта безболезненны. Утрата доверия крах, — снова подчеркнул я. — Вас изолируют.
— Где гарантии, что дубликат не всплывет?
— Я не могу дать вам иных гарантий, кроме слова, хотя понимаю, что он для вас ничего не значит. Но молчать о нашей встрече нам также выгодно.
О каких гарантия он вел разговор, он их сам не соблюдал бы, да, скорее всего не будет. Я не верил в то, что он говорил. Омар был достаточно близок к Махмуду и они так глубоко увязли, что скрывать информацию о прослушке — для него приговор. Он понимал, что все всплывет и должен будет показать запись Махмуду. Будет ли запись разговора с Марком не уверен, скорее всего, сотрет. Они понимают, что без моральной помощи извне, их затея слаба и возможно преждевременна.
— И как на меня выйдут?
— Так же как и я. Позвонят и передадут привет от Шамиля, — этот пароль я придумал заранее.
— И все?
— И все. Дальше будете поддерживать связь с позвонившим.
Интересно, будут они ждать звонка? Наверное, да, но вряд ли им передадут привет. Никто ему звонить не будет. Зачем попадать под прицел их спецслужб, да и других тоже, но держать их в напряжении не плохо. Механизм еще не запущен на полную мощность и операцию можно приостановить, а все эти потенциальные звонки — игра, правила которой они не знали. Их неведение — выигрыш времени.
— Вы говорите с акцентом. Вы не местный, — заявил Омар.
— Не отрицаю. При вашей малочисленности населения меня легко было бы вычислить, если бы я был коренной житель. Я из другого государства. Не спрашивайте откуда, ясное дело не скажу.
Возможно, они будут проверять всех арабов, кто въехал в страну на заработки. Пусть поработают.
— И не собирался. Вы можете быть откуда угодно, но у вас акцент северной Африки.
В общем, он был прав, мой арабский был ближе к ним.
— Вам это важно?
— Хочется знать, откуда дует ветер. Не из тех ли вы стран, что могут быть нам интересны. Вы же слушали кассету.
— Не утруждайте себя разгадать меня. Для вас должно быть важно, чтобы ветер не принес песок из пустыни и не запорошил глаза, чтобы не сбиться с пути.
— Постараемся. Ветер иногда дует и со спины, а не в глаза.
— Вам он точно дует в лицо. Так что скажете?
— Мне надо подумать.
— Думайте. Время немного есть. Вам позвонят, тогда и узнаем о принятом решении по вашим действиям. Вы же торопитесь. Подумайте, но не долго. Недели думаю, хватит, — за это время я должен покинуть страну, думал я. — Я с вами прощаюсь. Встречаться с вами лично не буду, ухожу в тень Я свою миссию выполнил.
— Вы главный?
— Возможно, но вам это, ни к чему.
Открыв дверь, я вышел из машины и ушел в переулок, петляя по улочкам проверяя, нет ли слежки.
Сменив несколько такси, я снова приехал в магазин и провел обратную процедуру с переодеванием. Бросил в урну салфетки, которыми снимал грим, чай, что купил в магазине связного. Омар видел меня в арабской одежде, и оставлять ее при себе было опасно. Я положил арабскую одежду в купленную сегодня сумку, ту, что мог видеть Омар и все это выбросил в ближайший мусорный бак. Парик выбросил в другом месте. При мне осталась только моя обычная одежда, в которой я вышел из гостиницы и сумка с фотоаппаратом, таким образом, предпринимал я меры защиты от случайностей. Омар мог прислать гостей, чтобы еще раз убедиться, не я ли был в машине. В уме ему не откажешь, а также в страховании действий, поэтому сумка с одеждой это была улика, как и парик с гримом. Теперь я был чист. Мне не надо было больше переодеваться, и пора было уезжать.