Несколько минут ушло, чтобы переварить услышанное. Наконец Дашка заговорила:
—Знаешь, в чем твоя проблема?
—Я—чокнута?
—Сейчас не об этом. Ты слишком добрая,—сказала, будто поставила смертельный диагноз. Немного странный применительно к человеку, планирующему заставить другого страдать.
—Не вы ли мне недавно говорили, что у меня лицо законченной стервы?
—Говорили. А ты утверждала, что милая и пушистая. Было такое?
—Было,—согласилась.
—Ты прячешься и не подпускаешь к себе никого незнакомого близко. Но в эту категорию попадают по большей части парни и люди, которых ты видеть впервые. Стоит тебе переброситься с человеком парой слов и ты начинаешь видеть в нем друга, закрывая глаза на многое.
Я удивилась:
—Что криминального, чтобы видеть в людях хорошее?
—Не в тех ты это видишь,—впервые высказалась Оля.
Вот это новость. Это мне говорит тот, кто хорошее видит абсолютно во всех. У меня хотя бы 50/50 работает.
—Да… А кто на Воробьева смотрит, будто он у тебя килограмм печенья украл?
При всех равных, Макс для меня стоял на ступень выше своих друзей. Он может и идиот, как выражается принц, да и до идеала далеко. Но человек неплохой, я помню, как мы готовили последний звонок. Может Дашка и говорила об этом. Что во всех друзей начинаю видеть, после пары добрых слов.
Но сейчас не об этом.
Я не забыла наши недолгие посиделки в столовой. Не могла же Макарова так разозлиться лишь на то, что он не помнит ее. На моей памяти это первый подобный случай.
—Это другое.
—Не соскакивай с темы.
На мою попытку открыть рот и что-то возразить, Дашка посмотрела на Макарову:
—Это мы ещё обсудим, но позже.
Знаю, что злорадствовать нехорошо. Но, во-первых, надоело, что последнее время промывают мозги только мне. А во-вторых, я любопытная.
—Дело даже не в том, как ты видишь других, а как видишь себя. Будто считаешь, что должна заслужить хорошее отношение к себе.
В чем-то Дашка была права. Чтобы я не делала, никогда не получала похвалы. Куча кружков, сплошные пятерки, идеальные экзамены. Но все воспринималось родителями как должное. Вот и считаю, что недостаточно хороша, раз даже близкие не нашли за что меня можно хвалить.
—Вспомни десятый класс. Ты ко мне как жевачка к ботинку прилипла,—я отрыла рот,—И расписание скину, и экскурсию по школе проведу, и с предметами помогу. И это в первые десять минут.
—Я же старостой была, это мои обязанности. Да и помочь хотела.
—Ты помочь хотела, а я от тебя шарахаться чуть не начала. Зато, не увидев положительной реакции, ты, к моей радости, нацепила назад своё стервозное лицо.
Никогда не смотрела на ситуацию с такого ракурса. А ведь излишнее и, что там скрывать, местами вымученное дружелюбие скорее отпугивает.
—Это я потом поняла, что ты нормальная. Со своими загонами, конечно. Но, когда расслабляешься, получше многих.
—Почему ты мне этого раньше не говорила.
—Так меня об этом не просили,— и вскоре добавила,— как и тебя. Леся твоя же не просила ее женскую честь восстанавливать. Ты решила, что должна за неё заступиться, как самая настоящая подруга. По благие намерения помнишь? Сама догадываешься, что план ей не по душе прийдется, раз до сих пор не рассказала.
—Стоп,—решительно заявила. Сейчас ещё крайней останусь,—кто с огнём в глазах, утверждал, что отомстить парнокопытным наш свящённый долг, и что со мной до конца?
—Я говорила, что против.
—Так я думала, сценарий попроще будешь,—честно призналась Дашка,—сначала это было весело, но потом свернуло не туда.
—Мы за тебя переживаем. Сейчас уже не ты над принцем парнокопытных издеваешься, а он над тобой.
—Проблема не в этом,—вновь попыталась достучаться до подруг,—я не понимаю, почему, уверенно идя к намеченной цели, спотыкаюсь на ровном месте.
—Ты хочешь услышать ответ именно на этот вопрос?
—Да.
—Хорошо,—было заметно, что Дашка злилась,—ты ведь всегда пыталась казаться непрошибаемой, но самом деле боялась, что тебе сердце разобьют. Вот и решила, что обезопасишь себя—иммунитет выработаешь, так сказать— если сработаешь на опережение. Да только нихрена план не работает.. Удовлетворяет?
—Ева,—подала голос Оля,—ты случайно не влюбилась?
Я громко рассмеялась.
—В кого?! В принца парнокопытных?! Спасибо ,Оль. Разрядила обстановку.
Смерив меня нечитаемым взглядом, Макарова промолчала.
—Возможно,—рассуждала вслух,—я действительно усложняю. Вряд ли бы в общении с любым другим парнем, активно за мной ухлёстывающем, я бы чувствовала себя легче. В одном ты права, Оля, он действительно решил помимо всего прочего пощекотать мне нервы.