Солдаты, словно сумасшедшие, едва успели открыть огонь, когда мрак поглотил меня.
Ошарашенные фашисты тыкали в пустоту автоматами.
Наступила пауза.
Немцы едва слышно переговаривались. Произошедшее выбило их из колеи.
-Wo ist sie?..[10]
Майор был в гневе. Он ругал незадачливых солдат в проигрыше.
Пока мужчина извергал ругательства, я материализовалась за его спиной. Набросила на толстую шею цепь и начала душить. Немец задыхался, пытаясь вырваться. Фашисты, как по команде, прицелились.
– Не делайте глупостей, – остудила я их пыл. – Будете стрелять – попадете в своего командира.
Нацисты оказались настоящими трусами. Они убивали ни в чем не повинных людей, но не могли заступиться за себя. Жестокость и ненависть переросли в страх. Мужчины не понимали, что им следует сделать.
Майор, хрипя, тянул руки, пытаясь жестами отдать приказ.
Я затянула цепь еще больше.
– Жалкий человечек, – прошипела я.
Мужчина закашлялся и пытался вдохнуть воздуха. Пальцами цеплялся за цепь.
Солдаты, собрав всю смелость, начали потихоньку подходить к вражине.
– Ну, кто на новенького?! – проорала я. – Кто из вас самый смелый? Ты?! – фашист попытался подойти ближе, но смелость и его покинула. – Не можете заступиться за командира, зато убивать простых людей вы горазды. Фашистские трусы. Я не стану марать об тебя руки, – прошипела я в ухо майора. – Такое дерьмо не стоит моей жизни. Ничего, через пару лет советские солдаты убьют вас. Вы падете. Для таких садистов приготовлен отдельный котёл в аду.
Я отпустила мужчину, напоследок пнув его в спину. От сильного пинка фашист упал на землю и долго кашлял.
Мои попытки спасти девушку оказались бесполезными. Несчастная умерла, не дождавшись помощи. Первым делом возникла мысль о воскрешении. Ожившую ждало ничего хорошего. Она бы жила с вечным кляпом во рту. Я могла лишь похоронить ее.
Я быстро телепортировалась к виселице, одним движением перерезала веревку и, положив труп на плечо, бросила взгляд на площадь.
Солдаты приходили в себя. У майора не выдержали нервы. Схватив автомат, он начал бесконечную стрельбу.
Усмехнувшись, я погрузилась во мрак.
– Чао, неудачники!
Мрак заглушил звуки стрельбы и ругань мужчин. Передвигаться во тьме было намного проще: тебя бы никто не заметил, никому и в голову не пришло бы, что рядом с ними живой человек.
Дар указывал путь. В темноте жили бестелесные духи – души умерших, жившие по ту сторону.
Я покинула мрак и огляделась, пытаясь понять, где нахожусь.
Поле. Одна сплошная трава. И тишина.
Впереди был виден лес.
Положив несчастную на траву, я задумалась: как ее похоронить, если поблизости нет даже обычной лопаты?
На ум пришло единственное решение. Девушку стоило оставить здесь. Рано или поздно ее бы все-равно нашли.
Я посмотрела вдаль. Ничего необычного. Только деревья и ветер.
Дар перенес меня в прошлое. Но как из него выбраться?
Я пристально вглядывалась в горизонт, пытаясь найти решение. Впервые я попала в трудную ситуацию. Но это намного лучше, чем быть пленницей бывшего фашиста.
… Тяжелыми порывами ветер разносил мокрую листву. Звуки сирены раздавались вдалеке. Заброшенная железная дорога. Старый ржавый разбитый вагон стоял в полном одиночестве. Вдоль железных путей в ряд выстроились высокие деревья. День близился к концу. Небо заволокло тучами.
Голова закружилась, в горле пересохло. Кожа зудела до самых костей.
Долгое время я сидела в скрюченной позе. Понадобилась немалая сила, чтобы подняться на ноги.
Я осмотрелась. Никого.
Судя по ржавым рельсам и вагонам, здесь никто не жил. Вдали в дымке тумана я разглядела длинную трубу. В лужах отражалось пасмурное небо. Вода попадала в ботинки. Темнота медленно надвигалась. Холод окутывал объятиями. Шелест листвы напрягал, как и вороны, поднятые внезапным звуком.
Перед собой заметила идеальную асфальтированную тропинку.
Нужно было немедленно разузнать, что это за место.
Я долго плутала, пытаясь отыскать верную дорогу.
Деревья скрывали заброшенные здания.
Раздвигая большие ветви с позолоченной листвой, я увидела многоэтажный и давно покинутый дом. Окна были разбиты. Входная дверь висела на ржавых петлях и ужасно скрипела. На ступенях валялся всякий мусор. На лавочке перед подъездом стоял сломанный телевизор. Кресло, ткань которого разорвана на куски. Стекло хрустело под ногами. Обрывки бумаги на мокром асфальте.