Раздевалка навела на меня нехорошую мысль. Здесь словно прошла атомная война: валялись школьные стулья, какие-то непонятные тряпки, разорванные книги и прочее.
По другую сторону я заметила большую вывеску.
Только одна надпись осталась на ней.
“От значка ГТО к олимпийской медали!”.
Я всмотрелась в буквы.
Надпись внезапно сменилась.
ЗДЕСЬ НИКОГО БОЛЬШЕ НЕТ…
Краска потекла ровными струйками. Однако капель на полу не оказалось.
Посреди обширного разграбленного холла стояла парта. Столешница была чем-то измазана. На ней сидела кукла. Обнаженная игрушка развела пластмассовые руки в стороны, имитируя радость от прихода гостей. Самое странное, что на голову куклы кто-то заботливо (или же издевательски) натянул противогаз с длинным фильтром, напоминающим хобот слона. Ни надписей, ничего. Просто кукла в противогазе. Рядом с ней я обнаружила чистый листок бумаги.
Хмыкнув, я продолжила путь.
Мне стало не по себе. Отругала себя за излишнее суеверие. Это просто брошенное место, и ни словом больше.
От холла начинался довольно просторный коридор. На полу валялся мусор, осколки стекла, бумага, детали советских игрушек и прочее. Стены украшены красивыми картинами. Одна из них задела за живое.
На стене, рядом с распахнутым окном, картина изображала четверых молодых людей. Один – поверх их голов, – был изображен молодой человек в скафандре. Руками он словно поддерживал небо, держа в руках-”лодочках” блестящие звезды. Внизу, слева, стояла девушка-комсомолка, державшая колосья пшеницы. Молодой юноша посередине что-то рисовал на белом свитке – значит, ученый. Справа еще одна девица. Она радовалась, подставив к чему-то ладони. Голубой оттенок вселял надежду. Однако на лице радостной девчонки проступили слезы. Та, которая держала пшеницу внезапно превратилась в египетскую мумию, державшую странное растение похожее на венерину мухоловку. Юноша тоже трансформировался в атомщика, записывающего количество жертв. Та, что держит звезды в руках, ныне выглядела как смерть, пожирающую плоды. Синий цвет перешел на ядовито-оранжевый.
Я долго думала, к чему этот намек. Припять пытается рассказать о чем-то. Может, это обозначается как катастрофа? Откуда мне знать. Мне не нужны философские размышления. Некоторое время я пялилась на картину, пытаясь найти подвох, и, не найдя его, продолжила путь.
На первом этаже школы обнаружился актовый зал. Дверь отсутствовала. Кто-то снял ее с петель. Стены помещения выглядели очень плохо – краска полностью стерлась, уступив место темным пятнам. Небольшой пьедестал тоже не айс: линолеум сгнил, а деревянные дости покрылись мелким мусором. В самом зале в ряд стояли кресла, обтянутые синей плюшевой тканью. На некоторых отсутствовали сидушки. Ткань потрепана или вырвана теми же заботливыми мародерами. На остальных я заметила черноту. На полу валялись куски линолеума или деревянные палки. В углу обнаружилась странная вывеска с рисунком. Большая белая ладонь, сжимающая маленьких детей. Судя по рисунку, “цветы жизни” были разной национальности – призыв к дружбе и уважению. Присмотревшись, картина резко изменилась. Костлявая рука держала младенцев в противогазе.
Пошли мурашки по коже.
Не задумываясь, я сделала ноги из этого зала.
Один кабинет оказался закрытым. Деревянная дверь выглядела крепкой, новой. Словно ее поставили только что. Потянув два раза за ручку, я хмыкнула и отошла в сторону. И тут же раздался щелчок. Дверь, тихо скрипя, открылась. Сердце бешено забилось. Но любопытство победило страх. И я вошла внутрь. Весь пол был выложен противогазами. Даже ногу некуда ступить. В середине кабинета стоял стул, на котором сидела точно такая же кукла, как и в холле. Вокруг стен стояли стулья. Они приглашали присесть. Однако ноги желали сбежать отсюда как можно скорее. Дверь тихонько закрылась. Я бросилась к ней, начав дергать за ручку. Никак. Заперто. Или замок испорчен. В полном отчаянии я взглянула на куклу. Мрак, почуяв что-то, зашипел, накрывая комнату темной пеленой. Все темнее и темнее.
Кукла в середине смотрела на меня ярко-голубыми глазами. Противогаз на ее голове исчез. Из пластмассового рта вытекал тонкими струйками мрак. Стало так темно, что я едва что-то могла замечать. Подошла к игрушке и увидела записку. Школа общалась со мной подобным образом, пытаясь что-то рассказать.
Я подобрала дрожащей рукой листок бумаги.