Йозеф закурил сигару и выпустил дым. Посмотрел на меня и кивнул.
– А кто был твоим отцом? Про него наверняка тебе рассказывали.
– В роддоме про мою маму ходили всякие слухи, говорили, у нее были любовные отношения с родным братом. Он – мой отец. Я ребенок, появившийся на свет от инцеста. Думаешь, я этим горжусь? – Пауль помотал головой. – И я тоже. Ни имени, ни фамилий своих родителей не знаю. Да и… не хочу знать.
– Но ты же не все детство в детдоме провела, верно? – уточнил Йозеф. – Ты вроде упоминала про родственников. Неужто родная мать забрала тебя?
– К счастью, нет, я ее никогда не видела. Вместо нее меня забрала религиозная семейка, логово извращенцев, по-другому не назовешь. Кроме приемных матери и отца, были еще и дед с бабкой, парочка сестер и братьев. Я жила вместе с ними в одной комнате. Меня заставляли насильно читать молитвы. У них даже свой алтарь был. Странно, что за десять лет жизни я еще ни одного греха не совершила. Кроме… – тут я замолчала, боясь рассказывать о Даре.
– Я всегда был убежден, что религия – пустая трата времени. Мы попусту пускаем слова на ветер. Даже если и есть бог, он нас не услышит. Он коварен. Дарит свое добро недостойным людям. Иисус, в первую очередь, человек, а потом уже Сын Божий. Но священнослужители все переврали, им это выгодно. Чем больше человек верует, тем больше они получают денег. Ты же не думаешь, что храмы строятся святым духом? – я уловила в голосе Йозефа сарказм.
– Мне говорили совсем иное, что бог якобы ко всем благосклонен. Попахивает лицемерием, если честно. Тогда почему он заставляет своих детей мучить друг друга? В общем, неважно! – Я отмахнулась. – Я шесть лет провела в этой семейке. Родные дети получали намного больше, чем я, приемный ребенок. Все игрушки, карманные деньги, сладости. Мне же ничего не доставалось. Я для них – грех во плоти.
– Почему? Должна же быть причина. Даже религиозные фанатики относятся к детям иначе, если они чисты. В чем ты провинилась? – поинтересовался Йозеф.
Я отвернулась, заметив на подоконнике давно высохший цветок. Нацелившись на мертвый бутон, послала импульс, и мрак окутал умершее растение. Через мгновение цветок раскрылся, лепестки ожили, осыпая все вокруг.
Мужчина одарил меня шокированным взглядом.
Я сделала вид, что ничего не произошло.
– Если прогонишь – пойму.
Пауль пытался переварить увиденное.
– Так значит, ты владеешь какими-то сверхспособностями, позволяющие вернуть жизнь?..
– Ну, ты же хотел узнать, в чем причина. Приемные родители посчитали меня дьявольским отродьем и всячески пытались “вылечить”. Я до сих пор помню, как они топили меня в ванной. Я сопротивлялась и орала в голос, пока не опустили в горячую воду. Я нехило так обожглась, – засмеялась я. – Это было два года назад. Потом меня отправили к священнику. Он сначала прочитал мне целую проповедь о вреде моего Дара, потом внезапно принялся душить. Я испугалась, думала, попаду к мертвым. Меня спасло чудо. Мрак поглотил батюшку. Забавно. Мертвые спасли свою госпожу. – Я улыбнулась.
– Значит, Дар в любой момент может спасти тебе жизнь?
– Да, если есть угроза. Я могу перейти на другую сторону и отсиживаться там. Я всегда так делала, когда родители начинали надо мной издеваться. А потом – сбежала. Ушла во мрак и не вернулась. Блуждала во тьме. Потом поняла, что далеко ушла от дома, и теперь могу спокойно вздохнуть. Они бы не стали меня искать.
– И сколько ты прожила на улице?
Йозеф погасил сигару. Произошедшее его утомило.
– Полгода. В школу не ходила. Пока была в приемной семье – тоже. Они пытались обучать меня всему сами. Как видишь, – я протянула к нему руки, – шестнадцатилетняя девушка разучилась писать.
Пауль хихикнул.
– Отлично, – он отставил пепельницу и, сцепив руки, взглянул на меня. – Ты можешь жить здесь, сколько тебе захочется. Я не выгоню тебя на улицу. У меня есть неплохая идея, которую, думаю, ты оценишь.
Я прищурилась:
– Вот так сразу? Знаешь, Йозеф, я уже давно не верю людям. Они научились профессионально врать и профессионально предавать друг друга. Есть ли гарантия, что ты сдержишь свое слово?