– Знаю. И о тебе знаю. И об катастрофе. Но это не дает тебе право подкладывать меня под первого встречного!
– Я дала тебе все, кров, новую жизнь, любовь… Пока ты здесь, ни один твой враг о тебе не вспомнит. Но ты плюешь мне в лицо. Что стоило тебе еще вчера простить этого человека? Мешает чувство собственной гордости? Или не хватает ума признать, что другие люди тоже совершают ошибки?
– Но ты сама пострадала от ошибки…
– Прошу, поверь мне, ты обязана его простить! Одной тебе будет очень плохо! Здесь давно живет монстр, который не дает мне покоя. Прошло много лет, но он по-прежнему здесь. Он продолжает пожирать меня. В любом случае, – Бестия положила свои тонкие кисти на мои плечи, – у тебя нет другого выхода. Прости его. – Я увидела, как навернулись слезы в ее голубых глазах. – Пока ты здесь, ты будешь счастлива.
Наш разговор был прерван странным звуком.
Бестия улыбнулась и поспешно покинула площадь.
Среди пустых зданий я осталась совершенно одна.
На меня нахлынули эмоции. Слезы ручьем потекли по замерзшим щекам. Все оказалось намного сложнее и запутаннее, чем я думала. Моя жизнь и так разрушена. С приходом Владимира она начала усугубляться еще больше. Неужели этому месту важнее мои отношения, чем собственная скорая смерть? В любом случае мне нужно принять единственное решение – либо расстаться с мужчиной, либо продолжать отношения. Последнее будет для меня настоящей пыткой. Лучше порвать все, чем впустую надеяться.
– Настя?
Я обернулась.
За моей спиной стоял Володя. В той же куртке. В том же костюме.
В правой руке он сжимал мою мантию.
Вова подошел ко мне и накинул на мои плечи мантию. Хотел поцеловать, но я отошла как можно дальше от него. Слезы текли по щекам. Нос был забит соплями. Приходилось дышать ртом, сдерживать тяжелые всхлипы.
Мне было очень больно и обидно. Между нами все закончилось, и он наверняка об этом знал.
Пауза. Она настолько долгая, что разрывает с каждой минутой сердце.
Было слышно, как завывает ветер в пустых домах.
– Нам нужно поговорить. И не убегай, пожалуйста. Ты ведешь себя как ребенок.
– Я и есть ребенок, – сквозь слезы сказала я. Рукой размазала сопли по лицу. Владимир слышал мои всхлипы, но не решался подойти, зная, что все его слова будут отвергнуты. – Несчастный ребенок! Родная мать меня бросила, как котенка. Чужие люди надо мной издевались. А тут, оказывается, я еще и гулящая девка. Зашибись, ничего не скажешь!
Володя тяжко вздохнул.
– Видимо, мои слова окажутся бесполезными. Ты слышишь только себя. Я столько раз пытался до тебя донести, что сказал глупость, что я не хотел тебя обидеть, что ты дорога мне, и я очень сильно люблю тебя. – Он терпеливо ожидал моей реакции. Я не смела повернуться и посмотреть ему в глаза. – Молчишь? Такое ощущение, что ты и знать меня не хочешь.
– А сам ты как думаешь? – зло ответила я. – Это все – глупая случайность. Припять, ты сам… Это ошибка. Я не хотела ничего подобного. С каждым днем я мечтаю умереть, чтобы мои страдания прекратились. Я больше так не могу.
– Самоубийство грех.
– А трахаться с малолеткой не грех?! – воскликнула я. – Не надо мне ничего говорить! Я виновата. Теперь уже ничего не исправишь. И я приняла единственное решение. Мы расстаемся. Ты меня не знаешь. Я тебя не знаю. Все кончено. Ты можешь быть свободен.
– Не делай глупостей! Дай мне еще один шанс, прошу! Я обещаю, что и слова плохого тебе не скажу. Только не делай этого!
– Делай, что хочешь. Отныне ты свободен. Чао.
И, развернувшись, я пошла куда глаза глядят.
В спину летели всевозможные ругательства. Владимир еще долго кричал мне вслед. Затем покинул площадь.
Он еще долго будет приходить в себя после наших неудачных отношений.
31 августа 1984 года
Елена отработала последний день в пионерском лагере и вернулась домой. Мама все еще оставалась в библиотеке. Погода резко сменилась – теплое солнышко спряталось за грозовые тучи, с неба начинали срываться дождевые капли. Девушка едва успела забежать в подъезд, как начался ужасный ливень. Поправив сумку, она взлетела на нужный этаж. Достала из-под коврика ключи и отперла дверь.
Полумрачная квартира встретила своего жильца гробовой тишиной. Даже часы не тикали. Лена сняла с уставших ног черные лакированные туфли и содрала носки.