– Так и есть, с этим ничего не поделаешь, но…
– Что “но”?! Что может быть хуже моих злоключений?! Я не знаю, пусть меня закроют в тюрьму, пусть меня убьют или я замерзну нахрен в этом проклятущем городе, но я, честное слово, больше не могу все это терпеть! Я не просила одаривать меня этим Даром, мне из-за него нигде не рады! – я подскочила с кушетки и, приблизившись к мужчине, сжала пальцы до побеления. – Я бы бросила все и ушла, но деваться мне некуда! Я не хочу воскрешать вашу Припять, я хочу нормально жить, но из-за Дара мне это не светит, поэтому я хочу просто сдохнуть!
Владимир вытаращил глаза:
– Ты с ума сошла?!
– А что такого? – я фыркнула. – Я не вижу в этом ничего предосудительного! Ты сам подумай: мои силы перечат законам природы. Где это видано, чтобы человек мог вернуть давно умершее к жизни? Мы специально умираем, чтобы дать жизнь чему-то новому, планета попросту переполнится живыми и воскресшими!
– и добавила уже спокойнее, с горькой грустью в голосе:
– Мне это все не нравится. Эта жизнь, этот Дар, то, что я делаю. Я словно какой-то изгой, который только и делает, что причиняет боль другим. Я какая-то ненормальная! – я больно усмехнулась. – Я смотрю, как живут другие, они нормальные, без всего этого, и… и я жутко им завидую!..
– мне пришлось часто-часто моргать, сдерживая слезы. –
Я часто слышу про индивидуальность, как важно быть самим собой, как не стать частью стада, а я наоборот хочу стать частью стада! Я чувствую себя лишней! Я по глупости связалась не с тем человеком, я просто хотела быть нужной, и в итоге все пошло прахом, в очередной раз!
Смерть это действительно мой выход, как бы это сейчас не прозвучало. Я устала жить. Дальше меня не ждет ничего хорошего.
Так пусть я уйду хотя бы тихо и без скандала, без неприятностей, без всякого позора! Мне станет легче, и другим – тоже.
Отвернувшись, я вернулась на кушетку и поджала губы, сдерживая рвущиеся наружу рыдания. В груди появился знакомый ком, тяжелый, будто на душе висела огромная железная наковальня. Хотелось уединиться и выпустить эмоции наружу, дать свободу чувствам, а потом жить, оставшись наедине, переживая весь заново собравшийся негатив.
– Что ты такое говоришь?! – Володя несколько раз переменился в лице и схватил меня за плечи, неоднократно встряхивая. – Нельзя так говорить! Нужно жить, несмотря ни на что! Бог не дает непосильных испытаний!
– Бог?.. – я усмехнулась. – Что знает твой Бог, а? Разве ему есть дело до таких, как я, а? Богу насрать и на меня, и на вас, а вы все надеетесь на него, как маленькие дети! Если ему было б не насрать, в мире не было б столько несчастий!
Мужчина на миг растерялся, но быстро взял себя в руки и произнес:
– Несчастья происходят по вине рук человеческих. Оглянись вокруг – то, что происходит с этим местом, тому доказательство! Бог не может отвечать за всех, он не может дать счастье просто так, его нужно заслужить! Воспринимай свою жизнь как испытание, рано или поздно все наладится. Ты не одинока. С тобой есть я.
Он взял мое лицо в свои руки:
– Я люблю тебя, каким бы ты человеком ни была. Меня не пугают твои способности, ты мне нравишься такой, настоящей. Я пытался тебе сказать, но ты меня не слушала. Ты же молодая, красивая девушка, неужели тебе не хочется жить?! У тебя все еще впереди, и твой Дар это самое прекрасное, что есть на свете! Не смей даже думать о смерти, слышишь?! Ты должна жить, и точка!
Я смотрела ему в глаза и не могла оторвать взгляда. По щекам градом бежали слезы. Пусть червоточинка сомнений терзала, не давая верить словам мужчины, все же сказанное им меня очень сильно задело.
Он тоже смотрел на меня, не отрываясь.
Так прошла минута, может, две, и Володя неожиданно, приблизившись к моему лицу, поцеловал мои губы. Сначала неуверенно мазнул поцелуем, а потом его язык оказался у меня во рту, и я растворилась в расслабленных нервах, позволяя делать с собой все что угодно…
– Поехали ко мне, а? – Владимир разорвал поцелуй. – Ты переночуешь у меня, мы проведем самую лучшую ночь в мире…
Я опустила глаза.
– Я… Я не знаю…
Вова взял меня за руку.
– Я знаю. Все будет хорошо. Пойдем.
Мы вышли с ним в ночь. На станции по-прежнему кипела жизнь. Неподалеку стоял припаркованный автомобиль. Володя быстрым шагом направился к нему, достал ключи из кармана фуфайки – он даже не переоделся, заставляя мое лицо краснеть! – и, открыв дверцу, усадил меня внутрь.