— Согласна, — сказала Ника. — Последний раз я ела только у Тома.
Зайдя внутрь, они обнаружили там только одного человека. В свете происходящего это показалось им странным. Почему он не побежал с остальными? Мужчина средних лет в кожаной мотоциклетной куртке и таких же штанах доедал из тарелки копчёную индейку, обильно сдобренную густым тёмным соусом. Он был сосредоточен, хмур и безразличен к вошедшим в бар посетителям. Почти все столики были завалены посудой с остатками еды, которую бросили второпях покинувшие бар люди. Возник закономерный вопрос — прилично ли в этом заведении бесцеремонно вломиться на кухню в поисках пропитания. Опыта такого ни у Ники, ни у Калеба в Петле не было.
— Простите, — обратилась к жующему мужчине Ника, — может, мой вопрос прозвучит глупо, но не подскажете, где здесь можно достать еды?
Мужчина словно очнулся, посмотрел на Нику, достал длинным ногтем мизинца застрявший в зубе кусок индейки и произнёс:
— Ничего глупее давно не слышал.
Пришлось действовать на авось. Калеб зашёл за стойку и оттуда направился на кухню, даже с дверью угадал с первого раза. Ника поспешила за ним, побоявшись остаться наедине с этим типом. Когда они вышли обратно, мужчина стоял уже в центре зала, явно ожидая их возвращения.
— Слушай, — произнёс он, глядя на Калеба. — Смотрю, у тебя таймер на руке тюремный. Мне по фиг что там да как у тебя было с законом. Можешь хоть табличку на грудь повесить. Предложение простое: ты мне таймер, я тебе «жёлтого»… на двоих.
Калеб ничего не понял, кроме того, что тип этот не так прост и вовсе не «сам в себе», как им показалось, подметить он успел всё.
— Ну так что? — настаивал тип. — Идёт?
— Мне было бы проще ответить, — сказал Калеб, — если бы я знал, кто такой «жёлтый».
Тип тяжело вздохнул. Хотел было развернуться и уйти, но желание обладать таймером (ещё более непонятное Калебу), судя по всему, удержало его на месте. Он показал рукой в сторону свободного столика, предлагая сесть. Ника с Калебом были не против, потому как стояли с тарелками, полными еды. Картофельное пюре с гуляшом и макароны с вегетарианской тефтелей.
Ника ничего, кроме французской булки и джина, не ела со времён отеля, поэтому на макароны она накинулась с аппетитом. Калеб же готовился к предстоящим объяснениям и торгам.
— Ясно теперь, — сказал тип. — Вы заброшки.
— А попонятней?
— Забросило вас блуждающим плюсом. Я такое пару раз наблюдал. Не здесь. Там, — он показал в неопределённом направлении. — Я «химик». Хожу туда–сюда. В основном добываю «жёлтый».
Он приподнял куртку. На поясе у него висел патронташ. Но вместо патронов в ячейках были шприцы с жёлто–зелёной жидкостью. Он вынул два и спросил:
— Не видел такого?
— Цвет знакомый, — начал догадываться Калеб. — Парня одного знал, который стал вот как раз такого цвета.
— Вижу, в теме, — обрадовался назвавший себя химиком тип. — Меньше объяснять придётся. Там на западе кое–что происходит. С месяц уже как. Эти лунатики что–то строят.
— Так… — жестом остановил его Калеб. — Какие ещё лунатики?
— Люди лунные. Э, брат. Ну что ты, ей богу. «Артемида», Петля, синты… А теперь ещё эта ловушка… Сечёшь? Ты думаешь, это всё мы придумали? Ну, всё это, — «химик» обвёл вокруг себя пальцем. — Это всё их план. Строят здесь свою базу. Купол соорудили. Прозрачный. Бегают там, на жуков похожи. А тех, кто вот в это превращается, — он потряс перед тарелкой Калеба шприцами, — наши же поставляют прямиком к ним, под купол. Под землёй тоннели есть скоростные. Ими я и пользуюсь. Беру «Ямаху» и заглядываю к ним в гости. Они, разумеется, мне не рады. Приходится очень сильно стараться, чтобы они не превратили меня в жижу. Но за то нас, химиков, и ценят. Приношу «обречённым» «жёлтых» в обмен на всякие артефакты. Теперь понятно?
— А лунным жижа эта зачем?
— Это их источник энергии. С электричеством они, я так понимаю, не дружат. Предпочитают психическую энергию. Знаешь… Страдание, боль, отчаяние, обида, отверженная любовь… Ну, про последнее не уверен. Они этих несчастных, у которых кончились циклы, укладывают в специальные ячейки. Получается что–то вроде аккумулятора. Я в шприцы набираю это дерьмо прямо из их задниц. Не в буквальном смысле конечно.