— И что за толк от этого «жёлтого»?
— Вкалываешь — и не обнуляешься тридцать семь часов. Все соскучились по ночной жизни. Чтобы звёзды, понимаешь? Чтобы фонари настоящие, карусели с огнями… Ты знаешь какая ночью луна в зените? Да и этим чтоб хрен досталось… Те одиннадцать часов из наших суток — это их процент от нашей непрожитой жизни. Тоже своего рода энергия. Они её в особых красных капсулах держат. Есть, правда, у «жёлтого» побочный эффект. Вполне себе понятный. Раз не обнуляешься, значит не обновляется тело. А для «обречённых», сам понимаешь, это может трагически закончится. Но многие идут на такой риск. Тут тебе целая философия жизни. Если чья–то болезнь начинает прогрессировать, так что уже и радости никакой нет, то они обращаются к Мельнику. Чтобы тварям этим желтопузым не доставаться. Мельник знает что делать. Но об этом вы уж у него лучше спроси́те.
— А на землю из Купола нет пути? — спросил Калеб.
— Из Купола нет, — ответил «химик». Сделал паузу и добавил: — Вам точно к Мельнику надо. Ну так что на счёт таймера?
— Хорошо, — согласился Калеб и снял с руки давно бесполезную для себя вещь. Посмотрел на цифры: 176 циклов до несостоявшегося освобождения.
— А он не вернётся опять ко мне? — вдруг пришло ему на ум.
— Нет. Я не обнуляюсь никогда. Берегу запасы «жёлтого». Я не «обречённый». Время меня не пугает. Я, как и Мельник, из бывших патрульных. Одолжение нам такое сделали, когда синтами начали заменять, разрешили остаться в городе на три месяца. Вот мы и застряли. Синты забили на инструкции и смешались с людьми, когда ловушки пришли в негодность. Многие из них тоже химиками стали. Можете потом к ним за «жёлтым» обратиться, если меня не найдёте. Ночью здесь жизнь совсем другая.
«Химик» поднялся со стула, посмотрел в окно и покрутил таймером, уже красовавшимся на его руке. Положил на стол шприцы и сказал напоследок:
— Что ж… Мне пора. Хорошая сделка. Хобби — вещь пуще необходимости.
Калеб держал перед собой шприц, прокручивая в голове информацию, которой с ними поделился новый знакомый.
— Кажется, — сказал он Нике, — теперь мы знаем почти всё. Ниточки сходятся к одному.
— Выходит, на земле власти изначально знали об этом?
— И думаю, что не было никакой поломки, — добавил Калеб. — Это всего лишь часть чьего–то кошмарного плана. «Фьюче Энерджи»…
— Что «Фьюче Энерджи»?
— «Энергия Будущего». Да они названием своим уже издевательски объявили об этом плане. У всех просто отключились мозги от предвкушения выгод и удовольствий.
— Надо поговорить с Мельником.
— Прямо сейчас и пойдём. Теперь только земля. Никакие отели нас уже не спасут.
16. Последний портал
Мельника в пожарной части они не обнаружили. Судя по всему, блуждающие порталы уже покинули черту города. Люди вели себя спокойно, лишь изредка с опаской поглядывая на восток, где туча становилась с каждым часом всё больше. Свет огромной луны на западе разгорался сильнее, заменяя собой солнечный, отчего всё вокруг выглядело оранжевым и немного таинственным.
— Вы Мельника ищете? — спросила женщина, пытавшаяся надеть на место слетевшую со звёздочки цепь на велосипеде.
— Да, — ответила Ника.
— Он к Назарио пошёл, — она указала рукой на северо–восток, где начинался лесной массив. — К Ручьям.
— Это далеко? — уточнила Ника.
— Там в лес одна дорога идёт. По ней с километр пройдёте, там и наткнётесь на его дом. Но лучше дождитесь тут. Всё равно Мельнику, думаю, не до вас. Назарио совсем плох.
— Спасибо, — сказала Ника.
Калеб помог женщине с цепью. Та его поблагодарила, села на велосипед и уехала в сторону Орчер.
Посоветовавшись друг с другом, они всё же решили пойти к Ручьям. Кто знает, сколько времени им предстоит провести в Городе Обречённых. Нужно было изучить все его уголки, так, на всякий случай.
Дом Назарио, действительно, найти удалось легко. Это был просторный одноэтажный дом в старом итальянском стиле, с терракотовой черепицей на крыше, с открытой верандой, с милым фонтанчиком в уютном дворе, с оливковыми деревьями в саду и с многочисленными аксессуарами деревенской жизни, служащими больше в качестве декораций. На веранде одиноко сидела пожилая женщина в длинном чёрном платье. Она смотрела на свои руки, которые сжимали мокрый от слёз кружевной платок. Заметив новых гостей, она подняла голову, осмотрела с ног до головы Нику и неожиданно низким голосом произнесла, обращаясь, видимо, к ней: