Ника заплела волосы в косу, надела серую шапку с чёрным помпоном, митенки (для гламура) и в 23:10 по местному лейктаунскому времени осторожно сре́зала лезвием жёлтые ленты с двери квартиры номер сорок девять. Камера на площадке подъезда была предусмотрительно заклеена жевательной резинкой, а на глазок соседней двери прикреплен листок с надписью «здесь была обезьяна».
Ключ, хотя и с некоторым трудом, успешно открыл дверь. Ника чувствовала лёгкую дрожь в руках. Зашла в квартиру. Остановилась, прислушиваясь и всматриваясь в темноту — не пикнет ли где–нибудь сработавшая сигнализация и не замигают ли неуместные в эту минуту огоньки. Всё было тихо и однородно темно. Включив маленький фонарик, она прошла в общую комнату. Обстановка в комнате оказалась скромной, ничего лишнего: стеллаж с тремя десятками книг и стопкой старых DVD дисков с фильмами (диски она просмотрела, отметив про себя, что вкусы у них с бывшим жильцом во многом сошлись); угловой столик с компьютером, плазменная панель напротив простецкого дивана, сервант с почти отсутствующей посудой, пара фотографий на стене. На одной — улыбающийся парень с дипломом в руках; на другой — он же с симпатичной девушкой, наставившей ему рожки. Девушка ей не понравилась. «Наверно, — подумала Ника, — крутит уже роман с другим». А вот парень был клёвый. Она даже приблизила фонарь, чтобы лучше его рассмотреть. Тут же рядом висел в рамочке и диплом, который был в руках у парня на первом фото. «Калеб Эдвардс» — прочитала она. И улыбнулась. Имя ей тоже понравилось. Медицинская академия. Дантист первой категории. Это хорошо, что первой. И отчего это дантист умудрился угодить в Петлю? Незаконно продавал веселящий газ? Ника улыбнулась показавшейся смешной мысли и вынула бумажный диплом из рамки. Нужна была любая вещь из квартиры, доказывающая, что инициация прошла без обмана. «Когда–нибудь верну ему, — подумала Ника. — Может, заодно и познакомимся». Вторая часть мысли понравилась ей больше первой.
В этот момент за окном послышался нарастающий вой сирен. Сквозь занавеску пробились синие всполохи полицейских мигалок. Что за чёрт! Где она просчиталась? Ей вдруг вспомнилось странное выражение лица Смита, когда друзья за час до этой «операции» давали ей последние наставления. Неужели Смит? Но сейчас это было уже не важно. Необходимо что–то быстро решать. Ника выключила фонарь и осторожно заглянула за штору — две машины остановились у подъезда. Женщина–полицейский что–то уточняла по рации, разглядывая окна. Так… Третий этаж. Через дверь и наверх? Технический наверняка закрыт. Угловая квартира. Вторая комната должна выходить окном на боковую часть дома. Здание это довольно старой постройки. Могли ещё остаться пожарные лестницы. Ника забежала в другую комнату. Так и есть. Прямо за окном — площадка, лестничным каскадом уходящая вниз. Странно, что полиция этого не учла. Ника открыла окно. Резинки, слипшиеся с пластиком, захлюпали и зашуршали (он что, никогда не открывал окно в спальне? или всё время ночевал у той дуры?). Ловко перепрыгнула через подоконник — и вниз, гремя кроссовками по ржавым железным ступенькам. На самой нижней площадке беспомощно болтался сломанный лестничный пролёт. Пришлось прыгать. И высота–то метра три, не больше. Но приземлилась неудачно и подвернула ногу. В руке Ника продолжала держать диплом, сама не зная зачем. Ведь он был, в случае чего, неопровержимой уликой. Но выбрасывать его не хотела; словно уже договорилась с этим дантистом о встрече, а диплом был входным билетом на это будущее свиданье. Она бросилась вправо, думая на перекрёстке свернуть в сторону парка и затеряться среди отдыхающих или пришедших для вечерней пробежки. Но прямо на середине проезжей части у неё выпал из кармана фонарик и покатился к обочине. Ника наклонилась, пытаясь до него дотянуться. И в эту секунду прямо перед ней выскочил чёрный автомобиль с выключенными фарами. Диплом выскользнул у неё из руки, покружился немного над тротуаром и исчез за решёткой ливнёвки. На имени «Калеб» остались капельки её крови.