Все эти события отделяли друг от друга всего лишь тридцать шесть дней. Словно спешил весь мир, опаздывая к какой–то очень значимой дате. На Сицилии Кире делать было уже нечего. Брат предложил сопроводить её до Туниса, поскольку и у него там остались незаконченные дела. В свои планы он Киру не посвящал, да и вёл себя большей частью похабно, давая понять, что братская любовь к девушке — это не то, что он от неё ожидает. Долгие часы в самолёте и алкоголь распаляли его всё больше. И только присутствие стюардессы и пилота сдерживали его животный порыв. В Табарке, где они наконец приземлились, их встретил лимузин, битком набитый приятелями Луи. Все восемьдесят миль до Бизерты оргия продолжалась. В пьяных речах мешались английский, французский и итальянский, но и из этой какофонии Кира могла понять, что ничего хорошего ей не светит, если она при первом же возможном случае не сбежит от этих придурков. Такой случай как раз и представился ей в «Эль Ксибе». Ну, дальше вы знаете…
Два долгих месяца на секретной квартире пролетели как один день. Сначала я продолжал работать, каждое утро прогуливаясь по набережной до ресторана. Кира, хоть и потеряла память, но оказалась весьма ловкой в обращении с деньгами и в налаживании нужных связей. Скоро она выправила мне документы. Отныне меня звали Тайлер Клебо. Имя, разумеется, выбирала опять Кира. Помимо всего прочего, она закончила курсы регрессивного гипноза, надеясь восстановить свою и мою память. Но, хотя с другими людьми её гипноз работал, на меня это не действовало ровным счётом никак. Событие, заставившее нас покинуть Тунис, было столь же радостным, сколь и сыгравшим в нашей жизни странную роль. Кира вот уже три месяца как была беременна. Радостным был сам факт появления новой жизни, а странным то, что последовало за этим. В Сен–Мало, климат которого мы посчитали более подходящим для Киры, мы провели ещё полгода, и только уже в роддоме столкнулись с обстоятельствами, что называется, непреодолимой силы. По протоколу нас оповестили, что отцом ребёнка был я, но добавили, что в ДНК новорождённой обнаружились непонятные аномалии. Это была девочка. Мы уже давно знали об этом и заранее выбрали для неё имя — Тинат. Нас уверяли, что девочка абсолютно здорова по всем показателям, что нам не о чем волноваться. Но для консультаций по поводу обнаруженных аномалий вызвали из Парижа маститого академика, профессора Доминика Дигара. Кроме того, из центрального архива запросили все наши медицинские данные, чтобы проследить возможные звенья той цепи, которые привели к мутациям ДНК Тинат. Понятное дело, что сотворить свою легенду в таких масштабах мы не могли. Вместо Дигара в клинику явились пять человек в штатском, вежливо попросили Киру собрать вещи, переодеться и следовать за ними в чёрный «Пежо», в котором уже сидел я, перехваченный вежливыми людьми в вестибюле. Такая неожиданная разлука с ребёнком ввергла Киру в отчаяние. То, что у нас отсутствовала память, не было преступлением. Но даже в подделке документов нам обвинений не выдвигали. Просто возили по разным инстанциям, по бесконечным кабинетам. Задавали одни и те же вопросы, что–то записывали в маленькие блокноты. Но всё было весьма деликатно, даже, мне казалось, с некоторым уважением. На наши вопросы о судьбе ребёнка нам отвечали коротко:
— Не беспокойтесь. С девочкой всё хорошо. Вы увидите её в ближайшее время.
Если бы не Тинат, то мы уже давно воспользовались бы возможностью смыться. Но тогда связь с нею была бы оборвана навсегда. Наверняка её уже не было в Сен–Мало, и единственной ниточкой, могущей привести нас к ней, оставались эти странные люди, задающие нам вопросы. Дней через десять хождений по кабинетам нас посадили на самолёт, и через два часа мы приземлились непонятно где. Аккуратный новенький домик, зависший над озером в окружении красных клёнов. Нас предупредили, что это место строго охраняется, чтобы избавить от соблазна уходить слишком далеко в лес. Обнадёжили, что Тинат рано или поздно присоединится к нам. Нам ничего не оставалось, как поверить им. Но шли недели. Потом месяцы. И вот уже год, как мы ничего не знаем о судьбе нашей девочки. Кира рассаживает цветы, посвящая каждый сорт месяцам и веря, что они вернут нашу память. В конце концов я согласился с ней. Разгадка всего произошедшего таилась внутри нас. Нужно было лишь вспомнить. Вспомнить…