К тому же в его жизни случилось чрезвычайное событие, заставившее ум взволноваться ещё сильнее. В колледже он довольно близко сошёлся с девушкой по имени Ида. И не просто сошёлся, а влюбился почти до потери всех своих математических способностей. Ида писала прекрасные стихи и смогла увлечь Джерода высокой литературой, о чём раньше он и помыслить себе не мог. Их нежная дружба была стремительна, как ночной полёт мотылька возле разгоревшегося костра. Даже крамольная мысль то и дело вспыхивала в воображении Джерода — а что если любовь позволяет увидеть вещи намного глубже, чем это может сделать сухой анализ?! Возможно, если бы судьба дала молодому человеку больше времени на эти новые откровения, то всё могло бы сложиться иначе. Но время словно сжалось в одну минуту — Ида скоропостижно скончалась от инсульта прямо посреди лекции об Омаре Хайяме. В руках она сжимала томик «Рубайят», раскрытый на последних страницах. Этот томик Джероду разрешили оставить себе, хотя это было довольно редкое издание. Он много раз перечитывал его от корки до корки, будто пытался найти там какой–то секретный ключ, который оставила для него Ида, и этот ключ мог бы её воскресить и превратить всё в глупую шутку или в детские прятки. Но если и был ключ, то только один — «Tamam Shud», именно этим словом заканчивалась книга Хайяма, и переводилось оно как «законченный» или «завершённый». Причин оставаться в колледже для Джерода больше не оставалось — ни философия, ни теология более не могли оправдать той несправедливости, которая отняла у него Иду. Отношения с отцом, и без того несколько лет бывшие довольно натянутыми (тот не понимал ни целей, ни мотивов Джерода), совсем испортились. Отец поставил ему ультиматум — либо он идёт в армию, либо на все четыре стороны. Джерод предпочёл армию. Правда, до призыва оставался ещё месяц, а поскольку отцу нужно было срочно отбыть в Австралию, то Джерод поехал с ним. Эта поездка стала прощальным подарком судьбы, поскольку город, где они поселились, назывался Аделаида. Ведь это было полное имя его Иды! Поселились они на Уилкинсон–авеню, в доме номер тринадцать с небольшим открытым бассейном и пляжем Сомертон в восьмидесяти метрах на запад. Весь этот месяц Джерод не отходил далеко от дома, полюбив только пляж в окрестностях «Брайтон Дюнс», воображая себя стариком, решившим провести свои последние дни в этом пансионате для престарелых. Его радовало отсутствие водонапорных башен в зоне видимости, ему хотелось думать, что город, носивший имя его любимой подруги, не может думать ни о чём злом и преступном. На этот месяц он отложил своё «копьё» и решил побыть простым человеком, в сердце которого не утихала боль от потери. Месяц пролетел быстро. День за днём его боль утихала, а гнев на несправедливый мир начинал разгораться с новою силой. Хватит ныть! Обратного пути уже нет!
Армия пришлась как никогда к месту. Там все трудности его задачи разрешились самым наипростейшим образом — его командиры знали, где чёрное, а где белое. Никто не отнимал у него копья, и даже на титул правителя посягать не пытался. Просто чертить круги, расставляя в них точки, отныне не было никакой необходимости. Это делали другие, те, кто, как полагал Джерод, знали больше, чем он. Ещё в колледже он считался лучшим в стрельбе из винтовки, стал даже чемпионом штата в юношеском чемпионате. Поэтому иного предназначения после трёх месяцев тренировок в лагере новобранцев никто из командиров в Джероде не увидел — он стал снайпером. Теперь уже не воображаемым, а самым что ни на есть настоящим. Начались секретные «командировки» по разным частям света: точка дислокации, цель, время — и обратно в расположение части. Это давалось ему легко, так что даже не успевало оформиться чувство исполненного им долга. Не было и никаких сомнений, никаких угрызений совести. Ему не снились кошмары. Его не посещали по ночам призраки тех, кого настигли его пули. Сам себе он виделся лёгкой тенью, простым посланником рока. Судьба всех этих людей в любом случае решилась бы и без его участия. В общем, на шахматную доску вернулись её прежние цвета и формы, и правила игры вновь приняли свою изначальную природу.