День 20 марта 2041 года выдался в Париже на редкость тёплым. Температура к полудню поднялась до плюс девятнадцати, лужайки покрылись свежей травой, и зацвели магнолии. Пьер сидел на скамейке у входа в свой павильон и кормил кукурузой Робинзона. Робинзоном звался оленёнок–подросток, шустрый и смелый. Он один остался на Оленьей скале, когда умерла его мама Кристи (в честь которой Пьер и назвал своё агентство), а оставшихся животных увезли в другую часть заповедника, потому как Парк не справлялся с затратами на корма. Робинзон родился очень слабым; все думали, что он не переживёт переезда. Пьер взял его на своё попечение. И вы̀ходил. Робинзон гулял теперь где хотел, но чаще всё же предпочитал оставаться где–то поблизости от своего спасителя. Это были те редкие моменты, когда сторонний наблюдатель мог увидеть Пьера Ксавье улыбающимся. Возможно, дети и оленята располагали к себе сильнее, чем большинство взрослых людей. Так случилось, что в эту минуту таким сторонним наблюдателем оказалась немолодая женщина, которая разглядывала детектива из–за поворота, теряющегося в кустах жасмина. Непонятно, что заставило её затаиться — желание получше разглядеть Пьера или умиление от наблюдаемой сцены. Почувствовав на себе чей–то взгляд, Пьер посмотрел в её сторону. Улыбка исчезла с его лица. Робинзон тоже оглянулся и отбежал в сторону от павильона.
— Вы что–то хотели? — спросил Пьер.
Женщина вышла из–за кустов и направилась к детективу.
— Вы Пьер Ксавье? Детектив? — поравнявшись с ним, спросила она.
— Да. Он самый, — ответил мужчина и негромко хлопнул в ладони, давая Робинзону знак, что обед окончен. Оленёнок скрылся в деревьях.
— У меня к вам очень серьёзное дело. Мы могли бы с вами поговорить? Это крайне важно, — взволнованно сказала женщина.
— Пройдёмте в кабинет, — предложил Пьер и показал рукой в сторону павильона.
Кабинет его оказался совсем небольшим, но чистеньким, уютным и с видом на Зачарованную реку, делающую здесь поворот. Мягкие кресла, самый настоящий камин, шкаф, заставленный такими же настоящими книгами с потрёпанными корешками, массивный письменный стол «под дуб» с большим монитором от стационарного компьютера и даже проигрыватель для виниловых пластинок. Пьер расположился за столом, женщина — напротив в кресле. Одета она была в тёмно–серый кашемировый свитер и шерстяные брюки «от Валентино», а поверх свитера был накинут кожаный бомбер; в руках женщина теребила застёжку на чёрной сумочке–хобо. Такой гардероб, с виду хоть и весьма нелепый, выдавал в ней довольно состоятельного человека, что Пьер не без удовольствия для себя отметил. По правде говоря, он подумал, что к нему в очередной раз обратилась обманутая жена.