— Извините, я не представилась, — пытаясь сосредоточиться, начала женщина. — Меня зовут Амели Роббер. Мой муж, Мишель Роббер… Вам о чём–нибудь говорит это имя?
— Владелец туристического агентства «Увертюр», насколько я знаю, — ответил Пьер.
— Да, именно так. Бывший владелец. Он скончался пять дней тому назад, — женщина перекрестилась. — Не подумайте… Ничего такого… Обычный инсульт. Я не по поводу мужа. Вот… Когда появилась Петля, Мишель одним из первых в Париже выкупил право на туристические маршруты в той стороне. Но, помимо официальных, были и другие локации. Ну… Понимаете… Виноградные поля и всё такое… Частные тюрьмы. Наверняка вы слышали о частных тюрьмах, так что здесь я не открою для вас никаких секретов…
Женщина замолчала и внимательно поглядела на Пьера. Тот смотрел на неё с ещё бóльшим вниманием, внутренне укоряя себя за то, что поспешил с выводами относительно своего гостя. Видимо, это устроило женщину, и она продолжила:
— У нас ещё была дочь… Простите. Есть дочь. Надеюсь, что есть. К несчастью, непутёвая. В этом, конечно же, никто, кроме меня, не виноват. Её воспитанием мы толком не занимались. В Петле она проводила времени больше, чем с нами. А в последнее время я стала замечать на её руках следы от инъекций. Она утверждала, что это обычный анальгин и капельницы. Может, и мне самой так было удобнее думать. Я гнала мысли о наркотиках. И вот… За два дня до смерти Мишеля она пропала. А вчера мне сказали, что её… Её труп… Боже! Простите, — женщина вынула из сумочки платок и дрожащими руками стала вытирать слёзы. — Её труп обнаружили в Петле. Это всё очень странно, потому что, как всем известно, в Петле даже погибшие обнуляются живыми и здоровыми. Но моя Каролин… Это её имя, Каролин. Она не обнуляется вот уже два цикла. Что это вообще может значить, никто не в состоянии объяснить. Но мне сказали, что ещё какое–то время сохраняется надежда на восстановление её цикла, если найти причину отсутствия обнулений и устранить её. Я надеюсь, вы понимаете, о чём я говорю?
— Да, вполне, — спокойно ответил Пьер, налил в стакан воды и предложил его Амели. — Но почему вы решили обратиться ко мне, а не в официальные органы? Насколько я понимаю, дело тут очень серьёзное.
— Ну да, в том–то и дело, — сделав глоток, продолжила женщина. — Серьёзное. Дела «Увертюр» теперь должны перейти ко мне. Муж, конечно, ничего об этом не говорил, но мне кажется, что несколько дней перед его смертью кто–то шантажировал его. Возможно, жизнью дочери. Вполне вероятно, что он где–то мог её прятать в Петле в течение недели, стараясь таким образом её защитить. Какие–то крупные игроки на теневом рынке прибирают к рукам все серые локации, связанные с нелегальным бизнесом. Мне они тоже поставили условие: мне переходит только легальная часть бизнеса, им — всё остальное. Без Мишеля я не могу им никак противостоять. Я согласилась. Да мне бо́льшего и не надо. Сейчас меня беспокоит только Каролин. Сами понимаете, какие тут к чёрту официальные органы. Если они начнут копать… Да и действовать нужно быстро. Уже сейчас. Если, конечно, вы согласитесь взять это дело. В средствах нужды не будет.
Женщина положила мокрый от слёз платок обратно в сумочку и достала оттуда фотографию. Секунду смотрела на неё, потом протянула Пьеру.
— Вот, — сказала она, — это моя Каролин.
Детектив стал пристально вглядываться в лицо на фотографии. В этом лице было больше черт, выдававших южные корни — Корсика, может быть, даже Испания. Такие лица уже изначально кажутся решительными и строгими, что по факту может вовсе не означать наличия этих качеств у человека. Миндалевидные, правильно посаженные глаза, прямые линии чёрных бровей, полные, плотно сжатые губы. Однозначно можно было сказать только одно — девушка была с характером, яркая, склонная с авантюрам, особенно любовного плана. Такие всегда выглядят взрослее своих лет. Пьер прикидывал свои собственные риски и величину гонорара в случае успешного завершения дела. Риски были максимальны, успешный итог дела минимален. В любом случае расследование должно занять тринадцать часов земного времени. «Это нормально, — подумал он. — Робинзон пока обойдётся подножным кормом».
— Я возьмусь за ваше дело, — сказал Пьер, убирая фотографию во внутренний карман пиджака. — Только хотелось бы знать чуть больше подробностей.
Женщина облегчённо вздохнула.
— Я вам очень признательна. Я отвечу на все ваши вопросы по дороге. Ещё раз повторюсь, в средствах можете не стесняться. Если хотите, мы можем подписать контракт. Но…
— Это совсем не обязательно, — перебил Пьер. — Дело щекотливое для вас и небезопасное во всех отношениях для меня. Обойдёмся устной договорённостью.