— А кроме вас, у кого есть доступ в это помещение?
— Да кто ж его знает. У начальника охраны возможно. Но я не берусь утверждать. Я здесь человек маленький. Работы всегда с гулькин нос. Лично я не видел никого, кто в моём присутствии открывал эти двери.
— И конечно же вы не знаете, каким образом можно сделать так, чтобы человек не смог обнуляться?
— В Алжире я проходил курсы общей терапии. Этот вопрос вам нужно задать фармацевту. Может, уже придумали какой–нибудь химический способ. Я брал анализ крови. Ничего подозрительного в ней не было. Эритроцитоз. Но это обычное явление в первые дни у всех в Петле. А если человек к тому же курильщик… Меня удивило только то, что я не нашёл никаких следов наркотиков. Впрочем, она вполне могла воздерживаться дня три.
— А в этой комнате есть инструменты, с помощью которых можно сделать такое с пальцем?
— Нет. Здесь мы храним только лекарства. Это что–то вроде большого холодильника. Да и вообще, хирургия у нас тут не предусмотрена. Из всех инструментов лишь томограф да стетоскоп. У кого–то может обостриться хроническая болезнь. Таких мы раньше времени отправляем на землю. Ну, и вирусы, само собой… Тут они, как вы понимаете, тоже попадают в циклы, так что по сути неубиваемы. На земле перед поездкой сюда прежде необходимо исключить всякое вирусное заболевание. Но на сто процентов проследить это, разумеется, невозможно. Я вообще думаю, что рано или поздно вирусы уничтожат Петлю. Впрочем… Может, уже выйдем на улицу, — умоляюще произнёс доктор. — Замёрз, сил уже говорить нет.
— Да, пожалуй, — слегка поёжившись, согласился Пьер. — Здесь картина более–менее ясна. А вы вообще встречались с Каролин, пока она была жива?
— Нет. Никогда. Только на фотографиях видел. Нашёл её на этой кушетке уже мёртвой, когда утром вошёл за лекарством. Но я ещё по Алжиру был знаком с её мамой, с Амели. Она меня и устроила в этот отель. Через сменщика решил связаться с ней. Позже мне сообщили, что прибудете вы. Вот и всё, что я знаю об этом.
Сделав паузу и снова переходя на шёпот, Замир добавил:
— А что мне делать с пальцем?
— С пальцем? — Пьер слегка задумался. — Ну да… Пожалуй, мне придётся его забрать. И, когда будете на земле, не говорите Амели ничего о случившемся с телом её дочери. Не будем лишний раз её волновать, пока не выяснится что–нибудь более существенное. В конце концов, не исключено, хотя и выглядит фантастично, что она сама отрезала себе палец.
— Боже! — воскликнул Замир. — Что вы такое говорите. Зачем бы ей это?
— Я и говорю «фантастично», но теоретически не исключено. Вы знаете, что такое юбицумэ?
— Что?
— Юбицумэ, — повторил Пьер, — ритуал, принятый у якудзы. Человек отрезает себе фалангу пальца в знак преданности, обычно после того, как в чём–нибудь провинился.
— Господи Боже мой! Вы это серьёзно?
— Всякое может быть, — Пьер забеспокоился, видя как Замир от страха готов уже потерять сознание, и решил побыстрее закончить диалог. — У вас есть здесь хотя бы непрозрачный пакет?
— Найду, — сказал доктор, которого из озноба кинуло уже в жар, и вышел из комнаты.
Пьер на всякий случай сфотографировал всё помещение целиком, чтобы при необходимости рассмотреть детали. Дождался доктора. Упаковал палец и отправился в свой номер, чтобы обдумать случившееся.
Желание Пьера забрать себе палец могло бы показаться странным. Но в этом всё же был некий резон. Пьер должен был убедиться, что циклы Каролин не восстановились, а для этого нужно дождаться восьми утра, когда в Петле обнуляется всё, что в неё прибыло. Он предположил, что в случае, если Каролин «воскресла», то палец её, соответственно, должен вернуться к своему обладателю, и тогда пакет будет пустым. Шансов на это весьма мало, поскольку невозможно придумать причину, по которой человек станет отрезать себе что–то. А если это сделал кто–то другой, то кто? И зачем? Доктор Замир? Нет. Он по–настоящему был напуган, тут сомнений не возникало. Он, как и раздражённый Жан–Поль, знал больше, чем говорил, но пытаться выудить из него информацию было бы, пожалуй, напрасной тратой времени. Нужно быть невидимкой, чтобы проникнуть в медицинский модуль, а потом ещё вместе с трупом прогуляться по территории, не вызвав ни у кого подозрений. Такое можно провернуть только ночью, когда весь гостиничный комплекс вымирает и остаются одни синты. А следовательно… Вот чёрт! Следовательно, этот «хирург» — невидимка тоже не спит ночью! А значит, он либо синт, либо пользуется тем же самым средством, которое использовал для блокировки циклов Каролин. Но зачем оставлять палец? Хочет что–то сказать? Хочет начать какую–то свою игру? Кто он?