По какой причине и когда именно пришла Каролин мысль о собственной клинике для помощи наркозависимым, она тоже не помнила. Может быть, эту мысль ей как–то заронил в голову дядя Арман? Смутно она припоминала такой разговор с ним в один из вечеров, когда они праздновали всей семьёй Рождество (явление почти невозможное, потому, наверное, и запомнившееся особо). Но эта мысль совсем скоро завладела ей целиком. И наверное, даже не столько из благородной любви к заблудшим человеческим душам, сколько из мистической потребности искупить собственные грехи. Она попросила отца найти ей место для своей будущей клиники, желательно, в Петле. И ещё… Ей хотелось сначала самой полностью и бесповоротно изгнать из себя этого демона. Она готова была ради этого даже рискнуть жизнью. Отец придумал гениальнейший план (так она ему и сказала). В одном из небольших городков далеко–далеко от Франции он выкупил целый этаж в гостинице, который до этого всегда пустовал, потому что был тринадцатым по счёту, а жители этого городка испытывали перед числом «13» необъяснимый в условиях современных реалий ужас. В реальном мире этот этаж продолжал оставаться простым отелем для тех, кто не из пугливых (а это были в основном любители интрижек на стороне и редкие гости из тех стран, где это число приносит удачу), но вот в Петле обладал всем необходимым для того, чтобы оказывать услуги не только в медицинском плане, но и в плане юридическом. Но это уже чуть позже, уже после того, как Каролин, проведя тринадцать долгих месяцев на этом этаже в одиночестве и без возможности получить доступ к порталу на выход, полностью изжила из себя тягу даже к самым лёгким стимуляторам. Зависимость чисто физиологическую ей удалось купировать ещё в старой лаборатории, но вот с психологией пришлось бороться здесь, и уже в полном одиночестве. Она не теряла времени даром: самолично расставляла мебель, красила стены, раскладывала по ящичкам инструменты, устанавливала защиту и программное обеспечение. Одно это уже делало её жизнь полноценной, наполняло смыслом, вливало неудержимую энергию и кучу идей, реализовать которые, ей казалось, невозможно даже за несколько жизней. Из особого отношения к числу тринадцать, Каролин сделала так, что этот номер даже на обычном этаже находился в Петле. Об этом даже отец не знал. Только одна она. В каком–то смысле это получилось случайно, но ей так понравилось, что она решила не исправлять пространство. Мишелю сообщать не стала — мало ли, ему мог и не понравиться этот «изъян». Секретность этого места отец ставил выше своих частных тюрем и фруктовых плантаций. Никто, кроме него, Каролин и нескольких «избранных» из числа укрывшихся здесь, ничего по существу об элементах и статусе локации не знали. Финансовые затраты оказались довольно большими. Необходимость хотя бы минимально окупать эту благотворительность вынудила Каролин открыть тот самый клуб «13», о котором читатель давно наслышан (опять же идея отца). Какие–никакие, но всё же деньги. Ведь клонировать их, подобно фруктам, не получилось бы ни в силу строгой учётности, ни в силу ставшего наконец вездесущим блокчейна. Довольно тесные отношения с Ли (она даже поселила её в том самом тринадцатом номере) позволили Каролин приоткрыть для себя завесу тайны, рядом с которой контрабанда отцовских фруктов блекла, больше похожая на детскую шалость. Но когда Ли исчезла из отеля, а за дверью её комнаты обнаружили труп мужчины (впрочем, благополучно обнулившегося к следующему утру), пришлось принять решение о закрытии портала на тринадцатый этаж и начать работу по устранению всех цифровых следов, так или иначе могущих привести ищеек в эту незаконную зону. Но возможности Каролин далеко не совпадали с возможностями тех, в чьём ведении было блюсти конфедеративный порядок. И если сам факт существования порталов удалось скрыть, то всем несчастным, кто лечился или прятался на тринадцатом этаже, пришлось спешно рассредоточиваться по всей планете, стараясь сохранить хотя бы уже просто свободу. Все контакты были утрачены, а саму Каролин отец отправил пока в отель, пообещав совсем скоро разрешить ситуацию наилучшим образом. Но информация поступала к Каролин не из приятных. Да что там говорить. Полный отстой. Её объявили в федеральный розыск. Пока, правда, как свидетеля по секретному делу. Но все в Конфедерации прекрасно понимали, что в девяноста процентах случаев статус свидетеля оборачивался обвинением и реальным сроком.