Воспоминания, перешедшие таким образом к мыслям о настоящем, слегка отрезвили Каролин. Она вытерла о подушку остатки слёз, перевернулась на спину и посмотрела в окно, в которое уже успела заглянуть оранжевая луна. Раз уж дождя не будет, нужно принять хотя бы душ. Обдумать всё ещё раз, взять себя в руки — и двигаться дальше. В эту секунду раздался негромкий стук в дверь. От неожиданности Каролин вздрогнула, задела ногтем колготки, так что на них образовалась дыра. Сердце бешено заколотилось в груди. «Не к добру всё это», — подумала она. Но всё же подошла к двери, прислушалась на секунду и слегка её приоткрыла.
— Папа? — изумлённо прошептала она, обнаружив за дверью мужчину в неброском сером костюме, с тростью и в затемнённых очках.
6. Чупакабра
Леонид Сорокин подошёл к зеркалу и наклонился, чтобы подобрать очередной лист бумаги, исписанный аккуратным мелким почерком. Каждый день новый лист вылетал из зеркала, словно это был принтер, и случалось это ровно в 8:00. Скопилась уже небольшая стопка, которой Леонид напрасно пытался придать структуру. Структура рушилась каждое утро при обнулении цикла, прибавляясь ещё на одну небрежную единицу. Он надевал очки, мельком пробегался по строкам. Скукота. Какой–то мужик в каком–то доме философствовал о каких–то странных вещах. Описывал, как он конопатил баню, по какому рецепту делал засолки, потом приплетал ко всему этому воспоминания из своей жизни и делал глубокомысленные замечания, которые Леониду казались уж совершенно не к месту. Куда интереснее было то, что перед ним два цикла тому назад открылось. Вот уж где не было места скуке! Самая что ни на есть суть, от миллионов скрытая за этими неприступными стенами секретного архива. В этот архив он попал по знакомству (по очень большому знакомству), пройдя предварительно жесточайший отбор из трёх десятков других претендентов. Зарплата была не столь велика, но это компенсировалось той значимостью, которую придавали всему, что имело отношение к секретным службам Конфедерации. Соседи стали побаиваться его, при встрече либо отводя глаза, либо здороваясь с подчёркнутой почтительностью; к детям в школе перестали приставать старшеклассники, и даже ужины, приготовленные женой, сделались вкуснее обычного. Первые полгода Леонида просто раздувало от гордости, но вскоре все положительные перемены, произошедшие вокруг него, он стал принимать как должное и, более того, как обязательное отныне и во веки веков.