Очень грустная получилась у Армана история. Пьер не мог даже вообразить, что было бы сейчас, если бы по возвращении Арман застал брата живым и здоровым. Ничего хорошего, это уж точно.
Наконец они поднялись на яхту. Первым делом Пьер осмотрел генератор. Заряд ещё оставался. Для перехода достаточно. Приложив палец Каролин, открыл стеклянный люк и посмотрел на Армана. Теперь Арман вполне себе ожил и даже нервничал.
— Готов? — спросил Арман.
— Давай уже. Я за тобой.
1(фр.) Вы говорите по-французски? (англ.) Вы говорите по-английски?
10. Ужас в тайге
Сумихин нёсся со всех ног, ничего не разбирая вокруг. Шаги двух его приятелей (Каймыров бежал метрах в пяти левее, Заливко — правее) сливались с продолжавшим шуметь лесом. Выстрел словно привёл в движение гигантскую мельницу, успевшую зарасти мхом, сучьями и травою. «Не тревожь тайгу! Лешего не дразни!» — говаривал, бывало, Вадиму его дед, когда ещё мальцом брал на охоту и приходилось им заночевать у костра. Наверно, такой вот свистопляски и опасался. Но уже через мгновенье воцарилась полная тишина, и от такого контраста в ушах у Сумихина зазвенело. Он остановился. На всякий случай вздёрнул ружьё, пытаясь увидеть во тьме хоть какой–нибудь намёк на опасность. Но ничего не увидел.
— Петрович, — почти шёпотом проговорил он. — Руслан. Лёха.
Ему никто не ответил. Постоял ещё с минуту, вертясь по сторонам. Никаких признаков чего–то живого.
— Чёрт, чёрт, чёрт… — запричитал он. — Какого, мать его, лешего…
Со стороны продолжающего гореть костра послышался шум, будто подбросили в огонь сырое полено. Искры с треском полыхнули, слегка осветив небольшое пространство вокруг Сумихина. Он уже успел взять себя в руки. За секунду опытным взглядом охотника смог подметить каждую деталь в подсвеченной костром зоне: сломанные ветки малины, вырванный лоскут одежды (это от камуфляжа Каймырова), а под самым высоким кедром вытоптанный пятачок земли. Так мог постараться только кабан или медведь. Но ни тот, ни другой не решились бы подойти к костру настолько близко. А следы совсем свежие. Нужно было возвращаться, потому что только у костра что–то в эту минуту действительно происходит. Только осторожно. Вот так. Мелким шагом. Прячась за стволами деревьев, но не забывая контролировать тыл. Подойдя уже совсем близко, Сумихин увидел, что у костра преспокойненько сидит на земле Петрович и шевелит палкой угли. «Это ещё что? Может, весь этот спектакль они совместно устроили, чтобы подшутить надо мной?» Мысль эта показалась какой–то уж чересчур мерзкой. Тем более реальную–то опасность он запросто мог отличить от театра. К этому у него талант. От деда. В метре от спины Заливко Сумихин опустил ружьё и окликнул:
— Петрович.
Но тот не оборачивался, продолжая упражнения с палкой.
Сумихин тронул его плечо рукой и повторил:
— Заливко. Ты чо?
На этот раз Петрович медленно обернулся… Сумихина словно кто–то толкнул в грудь. Вот же жесть! Всё лицо его было в крови. Но при этом он улыбался, глядя куда–то сквозь упавшего на задницу Сумихина. Из его шеи был вырван кадык и болтался, заливаясь сочащейся из гортани кровью. Петрович захрипел, брызгая пеной и потянулся всем телом к Сумихину. Судорожно шаря руками вокруг себя, Сумихин пытался найти ружьё, которое выронил, падая на пятую точку. Но его нигде не было. Когда пальцы Заливко хватали его уже за сапог, он всё же сумел перевернуться, отползти несколько метров на четвереньках, а потом наконец встать и что есть сил броситься в глубину леса. Нужно было подумать. Отдышаться. Найти рациональное объяснение творящемуся кошмару. Куда же в тайгу без ружья!? Надо вернуться. Найти оружие, добраться до вездехода. Спокойно, Вадик, спокойно. Спрятавшись за кедром, Сумихин стал наблюдать за существом, которое назвать Петровичем было уже нельзя. Существо это тоже поднялось в полный рост и уставилось прямо на Сумихина. А затем произошло что–то совсем уже запредельное. Тело Петровича резко осунулось, словно тряпичное, и упало спиной прямо в костёр. На его месте стояла теперь тварь, ни на что в представлении ветврача Сумихина не похожая. Впрочем, именно таким и представлял он себе чупакабру. Мощные задние лапы и передние с длинными когтями, но меньшие по размеру; чёрная шерсть, страшный оскал, налитые кровью глаза. От ужаса и физического напряжения у Сумихина пошла носом кровь. Но не успел он поднести к губам руку, чтобы её смахнуть, как чудовище одним прыжком оказалось перед его лицом. Запах серы и прокисшего молока смрадной волной затмили все остальные запахи леса. Существо высунуло истекающий слюною язык и слизнуло с губ Сумихина его кровь. Дальше он уже перестал существовать как полноценная личность. Будто существо это слилось с его телом и завладело рассудком и волей. За всем происходившим далее Сумихин наблюдал точно в перископ из подводной лодки. С немыслимой скоростью он нёсся в сторону озера, ломая по дороге толстые ветки. Он не чувствовал боли. Напротив, даже некое восхищение от скорости и от невероятной мощи, с которою он крушил препятствия на своём пути. Понятно, что это был его конец. Больше его не будет. Сейчас или через минуту он так же, как и Петрович, сползёт с чудовища, как более не нужная ему кожа. Но зато какое эгегей на прощанье! Эх, понеслась, родимая!