На топком берегу озера существо сбросило с себя Сумихина, бездыханного, но улыбающегося при этом. Такова уж была природа лунного демона, некогда ещё носившего имя и бывшего селенитом. Вопросы зачем и почему были неприменимы к нему. Так получалось. И всё на этом. Он не помнил себя прежним. И не хотел помнить. Жажда крови мутила его рассудок каждую секунду. Он почти забыл язык людей. Редкие слова, услышанные им где–то, ещё теплили некий смысл. Но всё реже и реже. Временами на него находило что–то вроде раскаяния. Тогда он старался быть осторожным и не вредить людям, довольствуясь кроликами или козой. Но он не понимал смысла этого раскаяния, оно было ему непонятным и причиняло почти физическую боль. Тогда он совершенно сходил с ума и вытворял немыслимые по своей жестокости вещи. Такой дар, как у него, имелся не у каждого селенита. Он мог, лизнув языком кровь любого животного, тут же в него превратиться, повторив каждую клеточку его тела. Конечно, принять вид зверя он мог и без этого, но такой способ позволял не только создать клон, но и совместить его с родительской оболочкой. Он превращался в беса, вселившегося в душу несчастной жертвы. Он уже не помнил, для чего этот дар был изначально предназначен. Да и не сильно он ему был приятен. Так… Навести побольше ужаса на людей. Помучить. Но если с памятью о своём прошлом у него имелись проблемы, то мышление хищника было развито до гигантских масштабов. Он знал куда и зачем направлялся. Через озеро, по подземным каналам — на дно Байкала. Там ещё было спокойное место, где можно обдумать план действий — древняя, заброшенная много веков назад селенитами пирамида. «Ребята» из космического спецназа, устроившие на него охоту ещё полгода назад, были теми, кого следовало бояться. У подножия пирамиды можно было на несколько секунд слиться с «роем», почерпнуть всё необходимое, о чём следовало сейчас знать. Охотники среди селенитов были ещё опаснее, чем бойцы из числа людей; они тоже могли увидеть его в этом «рое», распознать его намерения и локацию. Поэтому подключаться нужно как можно реже и в разных местах. О смутных догадках своих бывших собратьев он знал уже давно — тёмные вынашивали планы захватить Петлю, а потом и саму землю. О! Вот где был его настоящий дом. Среди тех, кто виделся большинству злом. Но это были пока только догадки. Явных действий тёмные нигде до сегодняшнего дня не предпринимали. Но скоро! Совсем скоро это случится! Он это чувствовал. И надо быть как можно ближе к этим событиям. Но где спрятаться до того? Он срывался всё сильнее и чаще. Все ресурсы селенитов и людей были брошены на его поимку. Это злило. Злило ещё и из–за того, что он испытывал страх. А он не мог испытывать это чувство. Это не для него. Это удел людишек и слабаков. Чувствуя, как снова приливает к лицу неуёмный гнев, он обратился в мезозавра и, огласив ночную тайгу жутким рёвом, нырнул в воду. На берегу осталось лежать мёртвое, измождённое невозможными нагрузками тело Сумихина…
Леонид протёр глаза, уставшие от чтения совершенно странного дела. Фантазия его, однако, раскочегарилась не на шутку. Но ведь и было отчего раскочегариться! Селениты, сознание «роя», оборотни, «тёмные», охотники, космический спецназ… Сколько всего узнал он за эти несколько часов, чего ему знать не следовало даже на полпроцента. Теперь до конца жизни будет глодать желание поделиться своей тайной, если, конечно, вообще удастся выбраться из архива. Эх-х… Как вот теперь с этим жить? Леонид поставил дело на место, зевнул и направился к чайнику, чтобы согреть кофе. Впрочем, мог и не ставить папку на полку. До обнуления оставалось двадцать минут, а значит завтра в 8:00 все стеллажи примут свой изначальный вид, а из зеркала вывалится очередная глава теперь уже совсем не интересной ему повести.
11. Гаххота!
Про тринадцатый этаж в «Принцессе» он получил информацию из коллективного сознания «роя». Смутную, немного противоречивую, но всё же безальтернативную в сложившейся ситуации. Обратившись человеком, следовало проникнуть в безопасную зону, — а там уж хоть в крысу, хоть в геккона — никто ничего не заподозрит. И из слов человеческих, запас которых иссяк, нужно будет сказать всего лишь «тринадцать». Со дна Байкала до Лейктауна путь был неблизкий. Можно, конечно, по подводным тоннелям и через океан. Но это слишком долго. Скоростными поездами и самолётами было быстрее. В аэропорту или на железнодорожной платформе всегда найдётся какой–нибудь ребёнок. Маленький комарик, укравший капельку крови, ни у кого не вызовет подозрений. Люди суетливы перед посадкой и на укусы не обращают внимания. Чадо, внезапно сделавшееся молчаливым и тихим, родителям в пути только в радость.