- Да, - кивнул трибун из простых.
- А ещё что? - это уже Нумерий Аквилий Галл включился в беседу. Он тоже неплохо относится к Апицию, хоть и не водит с ним дружбу. Это скорее проявление благодарности за помощь с открытием глаз на собственные возможности. Без всякой прокачки он научился пользоваться Даром льда на порядок эффективнее. Просто не подозревал раньше, какие трюки можно проворачивать с контролируемой заморозкой.
- Молох - это еврейское искажение от неправильного понимания. Нам нужно изваяние Нергала, - припомнил Лукулл имя, услышанное впервые только недавно.
- Нергала? Я о таком и не слышал.
- Апиций сказал, что это страшное существо, аналог нашего Сатурна, но с чертами Марса и Морса. О! Он сказал, что это бог насильственной смерти! - Лукулл сказал это обрадовавшись тому, что вспомнил подробность, но остальные побледнели от сути этой самой подробности.
- Как выглядит-то? - Камилл начал раздражаться.
- Он не знает. То есть, каждой местности его по-своему изображали. Но если бы ты не перебивал, то я бы продолжил! - Лукулл тоже умеет быть гневливым, несмотря на типаж штабиста-книжника. - С насильственной смертью у местных связаны бык и лев. Должны быть их атрибуты. Ну и атрибуты Сатурна, возможно. Серповидный меч, может, булава - не зря греки Молоха почитают как Геракла.
- Это тебе Апиций рассказал? Легат Домициан, может не стоило позволять ему остаться в лагере? - Гал озвучил то, что думали все. Включая самого командующего.
- И упал бы он тут трупом. Он же сказал, что ему дурно от этого места. А признаков лжи никто не заметил. Да и по дороге было видно, что ему становится всё хуже, только причину не знали.
- Я тоже не знаю, - все посмотрели на Лукулла и ему пришлось оправдываться. - О! Вон! - воскликнул он, указывая на одну из оставшихся частей скалы, как раз располагающуюся за спиной у остальных. Лукулл стоял как бы в оппозиции ко всем старшим офицерам.
Все повернулись посмотреть, а Домициан подумал, что легче ту статую-печь отправить в Рим.
Изваяние вырублено в скале, но лишь частично. Задняя часть так и осталась необтёсанной, идол остался единым со скалой.
По пути легион встречал уже подобные святилища, и ещё тогда Домициан с ужасом думал, что их цель может оказаться вот такой. Как такой идол отправить в Рим? Всю скалу? Или можно отрезать, как бы завершить работу скульпторов?
А дальше Домициан рассвирепел. Его выбесил вопрос одного из центурионов, недавно повышенных в связи с гибелью командира: «Послать гонца за Апицием? Он-то уж точно знает, что делать».
Едва не убил болвана, только воспоминание о том, что ему нужно завоёвывать уважение подчинённых, удержало от немедленной расправы. Но наглеца он запомнил! В открытую убивать не станет, чиня беззакония. А повод найдётся, до возвращения в Рим пройдёт ещё немало времени. Теперь есть "доброволец" на все самые "почётные" задания.
- Там внизу, в лагере, что-то происходит! - прибежал запыхавшийся легионер с известием.
«Что-то» - потому, что ничего не видно, всё расположение лагеря затянуто плотным туманом с синим отливом. Как раз такой у Апиция. Сильный стал. Раньше такую площадь он не мог покрыть.
- Нападение на лагерь? Послать подмогу? - Лукулл забеспокоился за друга.
- Префект лагеря справится, - отмахнулся Домициан, почему-то не называя его по имени. Гай, стоящий рядом, аж дёрнулся. Он привык за время пути, что это его должность. Но не сейчас. Воистину Апиций притягивает чудовищ! Останься Гай в лагере, может и снискал бы славу. А теперь придётся стать каменотёсом.
Домициан ещё какое-то время посмотрел пристально в туман и добавил комментарий:
- Всего лишь болотные твари. Те, которые двоих легионеров похитили. Живьём хочет взять.
Остальным пришлось только покивать: они не видели сквозь туман. Да и обладатели полной Сферы так не могут. Тут дело немного в другом: Апиций был готов к нападению, они обсудили его заранее с легатом. Для обоих было очевидно, что оно состоится, ведь чудовища, попробовавшие человечины, больше не могут отказаться от этого деликатеса. А что ещё могло заставить Апиция накрыть туманом лагерь?
- Почему стоим? Не пора ли начать готовить идола к транспортировке? - Домициан повысил голос. Он мог бы попытаться преобразовать скалу своим Даром, но уж слишком опасался прикоснуться им к божественному миру. Он страшный. Вон как страдает Апиций, залезший своим туманом контроля в божественную пасть.
Маркус ему ничего не рассказывал, но имеющий глаза увидит, а имеющий разум - правильно поймёт. Потому он и поверил в "божественную болезнь" своего одновременно и благодетеля, и занозы в пятке.