Все требовали от императора Тита компенсаций, ведь это он сместил с должности неаполитанского префекта, прозванного Ингифером. Говорят, с прежние годы тот трижды усмирял гнев бога Вулкана, лично спускаясь в озеро магмы. К сожалению, тот был ставленником Веспасиана, а всех таких персон Тит отправил за пределы Италии в дальние провинции.
Удивительно, но Апиций отказался от самого жирного кусочка: от Помпей, самого крупного города из пострадавших. Он сказал, что его интересует только побережье. Впрочем, это и так оказалось немалой поддержкой для бюджета.
Говорят, в течение недели прибыл специальный человек из Рима и установил пограничные метки, обозначающие территорию, принадлежащую младшему Габию.
А уже через месяц ровно по этой границе стоял огромный вал, который только рос во все последующие годы - пепел и камни, засыпавшие прибрежные города, относят туда, чтобы строить пограничную стену, отделяющую земли Апиция от остального мира.
Самые страшные слухи ходят по Риму. Главный из них, что жители погибших городов сами раскапывают свои дома, и насыпают тот вал. Это и вправду звучит очень пугающе, ведь имеются ввиду не беженцы, а погибшие! Сотни, тысячи работников, не требующих ни еды, ни платы, за два года не просто восстановили часть побережья, а сделали её краше и богаче прежнего.
Каждый может попросить хозяина позволения там жить, но не каждому это может быть позволено. Говорят, что он лично отбирает кандидатов, задавая весьма странные вопросы.
А самое удивительное, что это правило относится не только к почтенным отцам семейства, но и к их жёнам, дочерям и даже рабам! Любой ходящий на двух ногах обязан пройти «собеседование» прежде чем получить право жить в Садах Мидаса - так в разговорах называют теперь этот край. А Мёртвые Земли остались за валом, достигающем где-то пятнадцати метров в высоту, да ещё и ров сопоставимой глубины выкопан снаружи.
Впрочем, несмотря на такие меры, для поселенцев нет никаких ограничений на передвижение, кроме уже обозначенного: никто не может ни поселиться, ни придти в гости к уже живущим без разрешения хозяина земель.
А он многих отсеял, и критерии его так никто и не разгадал. Или помалкивает об этом. Часть вопросов понятны каждому римлянину: «Приносишь ли ты дары гению императора?», - вполне обычный вопрос, хотя кто же ответит «нет»?
Но есть и такие, что даже запомнить нельзя. Говорят, что кроме богоравного Домициана, никто пока ещё не смог ответить на них. А сам нынешний император сделал это в шутку, демонстрируя подданным незаурядный ум и осведомлённость.
Он один из немногих желанных гостей у Маркуса Габия Апиция, которого новый император считает едва ли не равным себе.
И никто не посмеет сказать иначе, ведь эти времена благословенны для Рима: сейчас в нём живут трое любимцев богов, имеющих полные божественные Сферы. Никому не покажется странным, если довольно юный Апиций, которому восемнадцать исполнится только на ближайших сатурналиях, назовёт Домициана братом. Божественность обоих неоспорима.
Третий дар богов Риму - сын Домициана, в весьма юном возрасте тоже имеющий полную Сферу, и уже показавший немало успехов и в науке, и в физкультуре.
Может показаться странным, что на земле, засыпанной пеплом, можно обогатиться. Но, оказывается, это реально. Правда, никто не знает, как именно Апиций превратил Мёртвые Земли в источник богатства, ведь внутри стены есть ещё одна, за которой расположен дом хозяина. Доступ туда имеет ограниченный круг лиц, принёсших самую страшную клятву хозяину. Всем виден товарообмен, но ни кто не догадывается, откуда эти товары у самого хозяина земли. Или опять же, берегут эту тайну, как богоравный Домициан. Нет сомнений, что ему известно всё.
Однажды, кто-то из сенаторского сословия пожелал выведать тайну Габия-младшего и похитил его слугу. Ничего не добился, кроме страшной смерти для себя, близких и всех слуг. Даже собаки, сторожившие домус виновника, не пережили мести Апиция. Домициан лично усмирял его гнев. В тот день серьёзно пострадал один из холмов рядом с Римом. Теперь там овраги.
И тем страннее то, что это воплощение Мидаса выбралось из своего логова, чтобы поздравить императора. Если бы император простил отвергнувшего его приглашения младшего Габия, вся общественность отнеслась бы к этому с пониманием.