– Так вот почему я летел внутри коридора навстречу свету! А я-то думал, что это был обыкновенный сон!
Снопов озадаченно почесал затылок.
– Нет, мой друг! Конечно, это не был простой сон. Вы не могли не заметить нарастающей ясности восприятия и порогового удара волновой Силы. Такие «сны» люди видят, как правило, отходя в мир иной. А вам посчастливилось при жизни шагнуть в прошлое, благодаря энергии, переданной вам мною и моим коллегой. Ваше восприятие сейчас свободно от оков тела и вы, на какое-то время, перестали быть пленником планеты. На данный момент вы обладаете энергетической плотностью, сдвинутой на 20 лет назад. Что и побудило вашего эфирного двойника-дубля притянуть прообразы привычной окружающей обстановки того времени.
Это и есть частное решение вашей Сверхзадачи, Костя. Задачи, встающей перед каждым существом, мечтающим о свободе. Никакой другой свободы, пока вы в роли белки в колесе, не существует. Надо остановить Кала-чакру, как говорят индусы, или, используя дословный перевод, – колесо времени! Остановить самому, воспользовавшись проделанной нами сегодня щелью между мирами.
– Чтобы остановить колесо, белке надо съесть «Марс», а не философствовать! Рекламная пауза на Первом канале, друзья! Бонас диас! Приветствую тебя, мой бледнолицый друг! – подняв правую руку в жесте мира, в комнату, со стороны кухни, вошёл размалёванный вождь апачей.
С появлением громогласного дона Хулиана всё тело Кости затряслось мелкой дрожью.
– Ну-ну! Перестань, дружище!
Индеец сел рядом и приветливо похлопал Костю по плечу.
– Видишь, я сам решил твою проблему с моей национальной принадлежностью, – с этими словами он аккуратно дотронулся до орлиных перьев на своей голове. – А, чего там! Индеец, так индеец! Североамериканский, южноамериканский. Да какая хрен разница! Главное – перья из гнезда орла! Позволь мне, бледнолицый брат, быть твоим коньком Горбунком, а то, не ровен час, заплутаешь между двумя полушариями и впадёшь в безумие при возвращении в реальность мира людей. А зачем нам идиот? Это к доктору Достоевскому!
– А разве Достоевский был доктором? – спросил Константин.
– А разве Станиславский был профессором? – ответил вопросом на вопрос дон Хулиан.
– Не позволю говорить обо мне в прошедшем времени! – раздражённо стукнул по столу рукой Алексеев.
Всё словно провалилось, ощущение парения сменилось падением во что-то мягкое, и чувством нарастающей тяжести тела. В следующий миг Константин начал задыхаться от придавившего его всем своим весом громадного существа. Последнее, что он помнил – как сжимал крепкую волосатую руку.
Костя аж подлетел на кровати. Увидел яркий солнечный луч, спящую рядом жену, вздохнул полной грудью и понял, что, по-настоящему, проснулся во второй раз.
– Ты очумел, что ли?
Разбуженная прыжком мужа в постели, Ирина смотрела обиженно и холодно.
– Ну, вообще уже! Лечиться надо! То дёргается полночи, то прыгает, то кричит во сне! Сумасшедший дом какой-то! Мне, между прочим, сегодня в Казахстан на гастроли улетать. Дай поспать! Имей совесть!
Несмотря на выговор, полученный от жены, Константин пребывал в забытом с детства состоянии восторженной тоски первооткрывателя, вынужденного на время расстаться с чем-то невероятно интересным. Он протянул руку к лежащей на прикроватной тумбочке книге Карлоса Кастанеды. Той самой, с чтения которой всё началось там, во сне.
Всеволод. Первое свидание с родом Комнинов и Мик Данди
Сняв маску индейца яки, Всеволод, прозванный при жизни «Большое Гнездо» преобразился в могучего русского богатыря преклонных лет. Незримый для своего неофита, он принялся рассматривать ауру Константина, водя руками по, развёрнутой перед ним, трёхмерной проекции кокона Снопова.