Нет, мне необходимо вернуться в Академию. Осталась малость — убедить какого-нибудь добросердечного извозчика, что я непременно оплачу дорогу от Стальтона до Астланда, когда приедем…
И в этот самый момент входная дверь дома Тэйлов открылась, и собиравшийся было шагнуть дядя Аридан так и прирос к порогу.
— Котёнок?!
«Котёнок» было его персональным прозвищем для меня, мгновенно, лучше любых архитектурных видов, погрузившее меня в прошлое с головой. Нет, однозначно, сегодня удача на моей стороне — дядя приехал. Как же давно я его не видела… два года, два с половиной? Брат отца почти не изменился — те же тёмные, с карамельным отливом, густые волосы без малейших признаков седины, глубокие и умные глаза, расстёгнутое светло-коричневом пальто — он всегда ходил нараспашку… Они с отцом были очень похожи, но в дяде всегда всего было немного больше: выше рост, шире плечи, больше ума, удачливости, крепче характер, удачнее карьера. В некотором смысле ему и с женой повезло больше: пусть для меня тётя Миттери являлась в некотором роде отражением злой мачехи из детских сказок, но она однозначно была куда живее и эмоциональнее моей родной мамочки, искренне привязана к мужу и дочери. Наверняка дядя Аридан не испытывал насущной потребности бегать по кондитершам…
Элейн повезло с родителями. Элейн во всём повезло.
Впрочем, подумала я об этом безо всякой зависти. У некоторых, не будем вспоминать всуе, вообще… мама швыряется какими-то файерами, нет, файралами, а папа так и вовсе улетел!
— Котёнок, как ты?! Где ты была?! Что с тобой, в каком ты виде?!
— Всё отлично. Немного полазала… по кустам, да. Не спрашивай, это не так уж важно. Я, на самом деле, на минуточку заглянула. Давно вернулся? — спросила я с вымученно-беззаботным видом, понимая, что уйти сразу уже не получится.
Зато можно попросить денег на экипаж. Дядя уж точно жадничать не станет.
— Сегодня утром. Котёнок, Миттери с утра наболтала, что ты бросила школу и уехала из Стальтона, Лейни несла какую-то чушь про пожар в школе, что ты уже полгода не учишься в Высшей школе, по-моему, здесь все массово сошли с ума. Почему ты не отвечала на письма, что произошло? Ты продала дом Ардана? Я так соболезную тебе, малышка… Прости, что не смог сказать тебе это лично.
Я и сама не заметила, как оказалась в холле. Верлада Лайра, пожилая горничная, уже подхалимно охала над моим ужасным внешним видом, вот-вот должны были появиться и женские представители рода Тэйлов.
— Дом? — я ускользнула от пухлых рук Лайры и уставилась на дядю. — Дом родителей я не продавала, он так и стоит закрытый. Я не была там с похорон, ты же передал мне деньги на съёмную комнату. Кстати, спасибо большое. Общежитием нашей Высшей Школы пугают маленьких детей.
— Какую съёмную комнату?!
Мы с дядей смотрели друг на друга в замешательстве, так, словно заговорили на разных языках, и не сразу заметили явление тётушки, высокой и стройной верлады с гладко зачёсанными в пучок на затылке светлыми волосами. Сейчас на её впалых щеках алели пятна досады, острый нос подрагивал от возмущения. Элейн шла за ней по пятам, сама скромность и послушание, руки сложены перед собой, глаза опущены в пол. Не хватало только молитвенника для полноты картины. Как и тётя, она совершенно не изменилась. Внезапно я подумала, что хотя внешностью сестра пошла в отца — те же тёмные волосы, те же черты лица — она манерами и интонациями она повторяла мать, и с годами это сходство обещало только усиливаться.
— Что здесь происходит?! Что здесь делает эта нахальная девица? — тётушка обуздала возмущение и преисполнилась надменности. — Как тебе пришло в голову врываться сюда без предварительного уведомления в таком вот виде?!
— Эта девица, между прочим, твоя единственная племянница, — сквозь зубы произнёс дядя, и тётушка остановилась так резко, что Элейн врезалась ей в спину. — Выбирай выражения, Миттери. Лайра, хватит причитать, принеси Котари что-нибудь поесть… и какую-нибудь чистую одежду.
— Только не мою, свой гардероб и гардероб Элейн трогать я запрещаю, Лайра, — вздёрнула острый подбородок тётя. — Подбери ей что-нибудь… подходящее. Чтобы прикрыться.
Служанка, работая на хозяйку, бросила в мою сторону недовольный взгляд, но вскорости вернулась и выдала мне старенькую, но вполне уютную шаль, в которую я и завернулась, чувствуя, что защитная броня мне сегодня ещё понадобится.
В итоге мы расселись за круглым семейным столом в так называемой «чайной гостиной» (в доме Тэйлов существовала ещё и кофейная гостиная, чем они принципиально отличаются, знала только тётушка), и я не без удовольствия согрела руки о шершавую горячую кружку. Желание объясняться с роднёй пропало окончательно, а вот потребность оказаться в ЗАЗЯЗ становилась физически ощутимой. Я ждала паузы, чтобы обратиться к дяде по поводу денег на экипаж, однако семейство явно не собиралось чаёвничать молча.