— Ари?
Неожиданно тонкий, даже писклявый голос с капризными интонациями заставил меня вздрогнуть. Определенно, он не принадлежал Эстею, просто не мог принадлежать! В первый момент я растерялась, но потом выдохнула и так же незатейливо отозвалась:
— Сурем?
Голос тяжело вздохнул, потом пару раз смачно, от души чихнул и велел:
— Двигай в комнату. И обувь сними на пороге, не тащи мне грязь.
Может, я беседую со слугой?..
Свет так и не вспыхнул, когда я прошла внутрь.
В полумраке я увидела сидящего на расправленной смятой кровати совершенно лысого и при этом еще явно не старого человека… человечка весьма тщедушной комплекции. Закутанный в махеровый слишком свободный халат, человечек этот восседал с поистине королевским комфортом.
Во-первых, вокруг на трёх маленьких столиках находились блюда с фруктами и ягодами, две трети из которых были мне не знакомы. Отдельной горкой возвышались кусочки чёрного, белого и золотисто-карамельного шоколада и дольки разноцветного мармелада с разнообразными вкраплениями. Во-вторых, были открыты пузатые темностекольные бутылки с ликёрами, целых три штуки. В-третьих, ступни лысого дяденьки были погружены в металлический тазик с густой белоснежной пеной, от которой поднимался горячий пар. Короткий халат позволял лицезреть тощие цыплячьи ножки высокого гостя.
Я невольно сглотнула и поёжилась.
— Садись, — мужчинка без особого интереса кивнул на безликий стул.
— Здравствуйте, — огрызнулась я.
— И тебе не хворать.
Неторопливо, вальяжно он налил тёмно-вишнёвого оттенка густой напиток в стеклянную рюмку, а вот выпил жадно, залпом.
Я потеребила юбку. Посмотрела в потолок, поизучала стены, довольно-таки волосатые, в отличие от макушки, ноги «любовника». Стыд-то какой, неужели Эстей не мог подобрать мне партию более статусного, ревностностимулирующего вида?! Впрочем, кто сказал, что заместители министров должны быть стройными высокими красавцами? Зато от дядечки Сурема так и веяло холёной сытостью и большими деньгами. На волосатых, но, в отличие от ног, пухлых пальцах обнаружилось несколько перстней с яркими камнями.
— Зачем я здесь?
Верлад чуть скривился, его рассеянный взгляд сфокусировался на мне, словно он уже успел забыть о моём присутствии.
— Наш общий друг… ты понимаешь, о ком я, настаивал на том, что сегодня мы должны изобразить бурное расставание, — я проследила за ещё одной рюмкой, отправившейся в рот «любовничка». — Сама понимаешь, за пять минут такие вещи не делаются… Душ там.
— В смысле? — я привстала со стула, намереваясь выйти из комнаты, но верлад Диоль неожиданно властно махнул рукой, и я покорно опустилась на стул снова. Никакой магии — просто это был жест человека, привыкшего, чтобы ему подчинялись.
— Уйдешь утром. После чего можешь дать понять всем заинтересованным лицам, что нас с тобой более ничего не связывает. Я подтвержу. Наш общий знакомый останется доволен. Вот и всё.
— Но…
— Что — «но»? — недовольно сморщился «покровитель».
— Но мне… мне не во что переодеться!
— Спи так. Или… — он осмотрел меня с таким же плотоядным оценивающим видом, с каким недавно любовался ликёром, — спи голышом.
Я испытала острое желание пнуть «любовничка» или хотя бы мебель, но сдержалась. Во-первых, не решилась, с чего начать: тазика или столиков, во-вторых, неожиданно стало жалко Миара, которому потом явно придётся поменять вспучившийся от влаги паркет, в-третьих…
В-третьих, при должном подходе верлад Диоль мог стать кладезем бесценной информации, по крайне мере, об Эстее. Кроме того, он прибыл оттуда… из внешнего мира, о котором я, безвылазно пребывая в ЗАЗЯЗ, стала забывать.
Поэтому я буквально наступила на рвущиеся изо рта слова, полные злобной язвительности, раздавила их, уселась на жёстком стуле поудобнее и кивнула на фруктовое изобилие:
— Может быть, угостите ладу в честь нашего прощального вечера?
Верлад сощурился, словно прикидывая, какой счёт запросить с Эстея за посягательство на его вкусности, но потом всё же милостиво кивнул. Лицо у него было округлым и невыразительным, я бы даже сказала, простецким.
Уж не разыграл ли меня Эстей?
— А вы в самом деле заместитель министра? — я сунула в рот кусочек чего-то жёлтого, сочного, с удивительно кисло-терпким вкусом. В конце концов, не вижу причин церемониться.
— Что, не похож? — верлад довольно миролюбиво хмыкнул. Потряс опустевшей бутылью над рюмкой и поставил на пол. Я заметила, что это была уже вторая бутыль. Что ж… разговорить пьяного легче.