— Ну, рассказывайте. Без интимных подробностей, — он брезгливо покосился на разложенную кровать.
Я выдохнула.
— Интимных подробностей и быть не может. Сурем сказал, что наши отношения закончены. Мы расстались по обоюдному согласию. Потом он поднялся, поскользнулся, упал, потерял сознание!
— И это та самая информация? Не особенно интересно. Не стоит не только поцелуя, но даже лёгкого шлепка.
Мы оба вдруг замолчали, словно разом вспомнив о недавнем стыдном происшествии.
— Да… простите за тот эпизод, — довольно невозмутимо закончил Миар, но взгляд всё-таки отвёл. — Пожалуй, вы стали вызывать во мне отцовские чувства. Так и хочется поставить вас в угол или лишить сладкого.
— Это совершенно неэффективные средства в борьбе со мной, — серьёзно заметила я. — Я очень избалованная. Помогают только физические меры воздействия. Длительные, постоянные, а не тяп-ляп, как в прошлый раз. Я, можно сказать, даже ничего не почувствовала.
Миар засунул в рот ещё несколько виноградин, а я продолжила:
— Касательно любопытной информации… Кто-то из ЗАЗЯЗ приторговывает на рынке теней запрещёнными ядовитыми веществами. А вас хотят подвинуть. Такие вот слухи ходят на высшем уровне.
— Не называйте мою Академию… — начал было Миар, но тут же оборвал сам себя. — Подробности?
Я честно изложила всё услышанное от верлада Доиля, не забывая поглядывать на безмятежно спящего — о чем недвусмысленно свидетельствовало сочное раскатистое похрапывание — бывшего покровителя. Миар слушал с непроницаемым лицом, задумчиво покусывая губу, и то и дело продолжал отщипывать виноград.
— Любопытно.
— А главное, ему совершенно незачем мне врать, — закончила я. — Имейте в виду, на вас имеют большой зуб наверху. И при этом действуют исподтишка.
— Они всегда так действуют.
Верладу Сурему врать мне вроде бы незачем, а вот какую цель преследовал Эстей… С одной стороны, пьяные откровения непредсказуемы. С другой… Но не может же Эстей быть в курсе вообще всего, например, нашего маленького соглашения о поцелуе?!
Ректор задумался, а я сунула в рот ещё один шоколадный брусочек и спросила:
— Вы уверены, что украдено только то, что украдено? Свинец, уксусная кислота, спирт и этот, как его… углекислый кальций?
— То, что вы озвучили, — Миар подёргал себя за прядь волос, — было украдено грубо и топорно. Мы с Кертоном и Алазией, как вы понимаете, не проводим ежедневную ревизию хранилища. Возможно, зря. Возможно, эти пустяковые кражи были призваны отвлечь наше внимание от чего-то другого. Более ценного. Надо пересматривать учетные ведомости. Безднова работка…
— Из украденного ведь яда не сделаешь? — подхватила я. — Даже алхимагическим воздействием? А как же трансформации? Может, воздействуют магией на углекислый кальций и превращают его… ммм… в цианистый калий, нет?
— Угу, или сразу в золото — и никакой рынок теней не понадобится. Надо всё-таки вас отчислить, лада Эрой, — проворчал ректор, но, впрочем, довольно беззлобно. — Вы понимаете даже меньше, чем ничего! Чем там занимается Кертон, хотел бы я знать?! Ах, да, он же стал давать вам самые азы, при этом больше глядя в декольте, чем в конспекты. Вы знаете о строении нуклея, лада? Тяжелой сердцевины каждой частицы алхимического элемента. Чтобы превратить один элемент в другой, нужно затратить массу магической энергии, направив её на преобразование нуклея, его распад или синтез. Скажем, не так уж сложно превратить алхимическим образом подготовленный кальций в калий, слегка облегчив его нуклей, но при этом нужно нейтрализовать высвобождающуюся в этот момент энергию и ничего не спалить и не разрушить. Эта энергия велика, развеять её сложно. Разве в природе так уж мало калия?
— А золото? — буркнула я разочарованно. Вот так всегда…
— Золото теоретически можно получить из ртути или платины. Последнее глупо, первое дешевле, но опять же, не стоит того… Идите к себе, лада Эрой. Постельные утехи и последующее членовредительство вас совсем утомили. Вы белее простыней.
— Я просто надоела вам своими глупыми вопросами?
— Да, что-то вас стало слишком много.
— Не было постельных утех, — тихо сказала я, внезапно действительно почувствовав невероятную усталость. Потёрла ладонями глаза и щёки, снова потянулась за рюмкой и бутылкой — но Миар перехватил мою руку.