- Вы правы, доктор, - воскликнул адмирал. - Я уверен, вы совершенно правы.
- Есть ли вероятность, что они выйдут из Тулона в ближайшие два-три месяца? Я говорю два или три месяца умышленно, сэр.
- Думаю, есть. Но мне не дает покоя мысль, что французы могут выскользнуть без нашего ведома. Господа в Лондоне не могут понять, что блокада такого порта, как Тулон, - вещь очень рискованная. Французы разместили наблюдателей с подзорными трубами на высотах за городом, чтобы увидеть, когда ветер задует с севера, и нас сдует с наших позиций, куда нас отнесет и, таким образом, смогут избежать встречи с нами. При северном ветре видимость почти всегда ясная, и оттуда они могут смотреть на пятьдесят миль. Я знаю, что в прошлом месяце выскользнули два их корабля, а может быть, и больше. Если их флот от меня ускользнет, это разобьёт мне сердце, а что гораздо хуже - может склонить чашу весов всей войны. И время работает против меня: эскадра быстро ветшает. Каждый раз, когда задувает мистраль, мы теряем некоторые детали рангоута, наши драгоценные мачты расшатываются, а корабли изнашиваются все сильнее, в то время как французы отсиживаются в порту, занимаясь строительством, быстро, как никогда. Если нас одолеют не французы, так погода. Одеваясь, адмирал кивнул на палубу наверху и сказал: - Там дьявольски долго об этом болтают.
Он снова сел за свой стол, собираясь с мыслями.
- Я управлюсь с этим, пока мы ждем господина Аллена, - произнес Торнтон, вскрывая письмо. Посмотрев на него, он сказал: - Мне следует взять очки посильнее. Прочтёте мне это, Мэтьюрин? Если это то, на что я надеюсь, то нужно немедленно начать готовить ответ.
- Это от Мохаммеда Али, египетского паши, - сказал Стивен, взяв письмо и помогая мопсу снова улечься на колени. - Датировано: Каир, второе число этого месяца, и начинается так "Лучшему из начальников христианских держав, Арбитру князей религии Иисуса, Обладателю мудрости и яркого таланта, толкователю истины, Образцу любезности и нашему истинному и настоящему другу, Торнтону, адмиралу английского флота. Пусть его кончина будет счастливой, а путь отмечен блестящими и великими событиями. С большой благодарностью, ваше Превосходительство, мы информируем Вас, самого прославленного друга, что получили ваши любезные письма, переведенные на арабский, прочитали их и поняли Ваш совет (выраженный настолько изящно, насколько же и мудро) в отношении управления и защиты наших портов. Ваши гарантии того, что вы сохраните уважение к старым и искренним друзьям, и Ваши мудрые советы наполнили нас бесконечным удовольствием и радостью. Вы всегда будете иметь доказательства нашей плодотворной дружбы и нашего почтительного внимания, и мы просим Аллаха содействовать этому и хранить вас вечно в почтении и уважении.
- Любезности, - проворчал адмирал. - Но, конечно, он уклоняется от вопроса: ни слова о реальной цели моего обращения.
- Вижу, паша говорит о письмах на арабском.
- Да. В основном, военный флот пишет иностранцам на английском, но когда я хочу, чтобы все происходило быстро, то посылаю им неофициальные копии на языке, который они могут понять, даже если я не могу. Даже без того несчастного мальтийца у нас есть клерки для арабского и греческого. С французским мы и сами справимся, и его достаточно для большинства других целей, но нам крайне не хватает турецкого. Я бы многое отдал за действительно надежного турецкого переводчика. А теперь вот это, если вы будете столь любезны.
- От паши Барки. Дата отсутствует, но начинается так: "Благодарение Аллаху единому! Адмиралу английского флота, да пребудет с вами мир, и т.д. Нам говорили, что вы хорошо относитесь к нашему народу, и нам сообщили, что так и есть, и что вы дружелюбно обходитесь с маврами. Мы с большим удовольствием послужим вам в чем угодно. До сего дня распоряжался другой паша, который теперь мертв, а я правитель, засим прошу Вас, обращайтесь за всем, в чем нуждаетесь. Ваш консул, живущий здесь, дурно обращается с нами, и мы хотим, чтобы он вел себя и говорил с нами более любезно, и мы будем действовать соответственно, как всегда и делали. По обычаю, когда назначается новый паша, отправляют кого-нибудь с поздравлениями. Мохаммед, паша Барки.
- Да, - сказал адмирал, - я ожидал этого. Мохаммед обращался к нам какое-то время назад, чтобы узнать, поможем ли мы ему свергнуть его брата Джафара. Но это нас не устраивало, Джафар являлся нашим хорошим другом, а как мы очень хорошо знаем из его репутации и перехваченных писем, Мухаммед состоял в сговоре с французами, которые обещали поставить его на место брата. Вполне вероятно, что корабли, которые выскользнули из Тулона, вышли оттуда с этой целью, - адмирал немного поразмыслил. - Я должен выяснить, там ли еще французы, что весьма вероятно. Тогда я склонен считать, что смогу спутать мошеннические уловки паши, спровоцировав французов заставить его нарушить нейтралитет. После того, как они выстрелят хоть раз, - паша виновен, и я могу отправить мощный отряд, чтобы восстановить в правах Джафара, который находится в Алжире, и, возможно, одновременно поймать французов. Да, да. Следующее, пожалуйста.