- Далее, сэр, от императора Марокко, и оно адресовано королю Англии через адмирала его славного флота. Начинается так - "Во имя Аллаха, аминь. Он наш отец, и вся наша вера покоится на нем. От раба Божия, единственно уверенного в Нем, главы своего народа, Сулимана, потомка последних императоров - Магомета, Абдаллы и Исмаила, шерифов из поколения верных, императора Великой Африки, во имя Бога и по его воле, господина своего Царства, императора Марокко, Феса, Тафелата, Драа, Суэца и т.д. Его Величеству Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии королю Георгу третьему, Защитнику Веры и т.д., и т.д., и достойнейшему и лучшему из королей, царствующему в Великобритании, Ирландии, и т.д. и т.д., и т.д., Да славится страна его, герцогу Брауншвейгскому и т.д., и т.п.
Да дарует Господь ему долгие годы жизни и счастье на протяжении всех его дней. Мы имели честь получить письмо Вашего величества, которое было зачитано перед нами, и счастливы уверениям в вашей дружбе, о которой перед этим узнали от ваших милостей, и внимании к нашим пожеланиям касательно наших агентов и подданных, за что соблаговолите принять нашу самую теплую и искреннюю благодарность. Ваше величество может положиться на то, что мы сделаем все, что в наших силах, чтобы помочь вашим подданным в наших владениях, а также вашим войскам и кораблям, которые могут заходить в наши порты. Мы молим Всемогущего никогда не растворять дружбу, существовавшую между нашими предками на протяжении многих лет, и продлить её до конца дней, и мы всегда готовы по требованию Вашего величества сделать что угодно, чтобы способствовать вашему счастью или счастью ваших подданных. Прежде чем написать сие послание, мы немедля приказали, чтобы все британские корабли, которые могут зайти в любой из наших портов, были снабжены двойным запасом провизии и всем, в чем могут нуждаться, и мы всегда готовы, как мы уже говорили, исполнять ваши указания. Сим завершаем с нашими самыми горячими молитвами за здоровье Вашего величества, мир и счастье.
- Я искренне этому рад, - сказал адмирал, - эти источники снабжения имеют для нас первостепенное значение, а император - человек, на которого можно положиться. Как бы я хотел сказать то же самое о беях и пашах Адриатики, не говоря уже о некоторых европейских правителях - ах, Аллен, вот и ты здесь, наконец-то. Доктор Мэтьюрин, позвольте мне представить мистера Аллена, моего секретаря, доктор Мэтьюрин.
Они поклонились, внимательно глядя друг на друга.
- Как прошел суд? - спросил адмирал.
- Очень хорошо, сэр, - ответил Аллен. - Мы разобрались с удивительным количеством дел, и у меня с собой пара смертных приговоров на ваше утверждение. Нет нужды допытываться у мальтийца: он умер прежде, чем дошли до его дела. Полагают, что отравился.
- Отравился? - воскликнул адмирал, уставившись на Аллена строгим всепроникающим взглядом. Затем взгляд потух, Торнтон пробормотал: - Что, в конце концов, значит один человек? - и склонил серое лицо над приговорами, утверждая их один за другим аккуратной подписью.
Штиль продолжался всю ночь, а утром, несмотря на угрожающее небо, падающий барометр и пророческую зыбь с зюйд-оста, приговоры привели в исполнение. Корабль мистера Мартина по-прежнему отсутствовал, и он провел ночь с двумя смертниками на борту "Дефендера", на котором священника не имелось, а потом в тяжелой тишине прошел рядом с каждым из осуждённых через собранный экипаж всего корабля, в присутствии шлюпок со всей эскадры, к точке, где под ноком фока-реи каждому выдали последнюю чарку рома, прежде чем связать руки, завязать глаза и накинуть петлю на шею. Вернувшись на "Ворчестер", Мартин пребывал в потрясенном состоянии, но когда команду созвали на палубу, чтобы посмотреть на наказание, взял себя в руки и занял место среди них, рядом со Стивеном, чтобы наблюдать устрашающее шествие вооруженных катеров, сопровождающих тех, кого должны были пороть на каждом корабле флота.
- Не думаю, что смогу это вынести, - сказал он тихо, когда к их кораблю пришвартовалась третья шлюпка, и начальник военной полиции зачитал приговор в седьмой раз - правовое обоснование, предшествующее еще двадцати плетям, на этот раз наносимым помощниками боцмана "Ворчестера".