— В любом случае, Анастасия, — я сделал паузу, разглядываю молодую, краснощекую девушку. Но она была спортсменкой, вся подсушенная, безгрудая, такие меня не интересуют. — Это не повод забивать голову одноклассников всякой ерундой.
— Олег Михайлович, Вы же умный, взрослый мужчина, с высшим образованием, вот как Вы думаете, почему маньяка до сих пор не поймали? — раз ты хочешь знать моё мнение, я отвечу. Искоса поглядываю на Машу, которая не знает, где зафиксировать свой потерянный взгляд.
— Очевидно, он — не глупец, знает где, когда и как появиться, оставшись при этом незамеченным.
Все ученики замолчали, я заставил их принять горькую пилюлю.
— Олег Михайлович, ну всё же, — голос у этой сучки слегка дрогнул. В последнее время я разделяю всех девушек на шлюх и... Понимаю, что единственный представитель второй категории только Маша. В общем, она стоит особняком.
— Я же предупредил, никаких больше вопросов, — пригрозил я.
— Можно последний, — вот наглая тварь. Я отвернулся от учеников, убрал руки за спину, а развернулся уже новым человеком. Коварный, жаждущий двоек учитель английского языка.
— Достаём двойные листочки. Будете писать контрольный срез по пройденному юниту.
Пределы моих воспитательных возможностей безграничны, я же знаю, что каждый ученик здесь, конечно, кроме Маши, пустая глупая редька, уверенная, что ей никогда в жизни не понадобится английский. Наивные тупицы. Олег Рогов совьёт из вас шелковые прутья!
Никто не посмел что-то вякнуть, возразить мне, в конце концов, извиниться, ведь они знают, кто я, и на что я способен, когда меня разозлят.
По лицам учеников было заметно, никто не был готов писать контрольную. Кажется, придётся устроить смотр двоечных работ и выбрать лучшую. Во время среза я наматывал круги вокруг учеников, нервируя их, заглядывая в пустые листы для ответов, раздражая своей суровостью. Зато для них это будет уроком.
Может быть я и не стал мучить их, но более всего я хотел понаблюдать за Машей. А так, у меня есть отличная возможность применить свои навыки профессионального охотника. Её ни капли не смущал мой надзор, ведь около неё я крутился чаще. Не думаю, что это могло привлечь внимание других учеников и учениц, они настолько обосрались, что намертво прилипли к контрольным листам.
Близился конец урока, я сел на стул. Чувствую себя властным папиком, все работают на меня, лишь по моей команде они могут покинуть кабинет, да и вообще рот открыть.
— Мария Филевская, задержитесь, пожалуйста, после урока, — объявил я, когда заметил оживленное движение среди учеников.
Один за другим они начали сдавать работы и покидать класс. Маша специально дожидалась на месте, пока все уйдут. Некоторые особенно любопытные пытались задержаться подольше, мне пришлось встать и лично собрать их работы. Когда дверь наконец-то закрылась, и мы остались наедине, я позволил себе расслабиться, разваливаясь на учительском стуле, который явно не был предназначен для принятой мною позы.
Маша сразу же подошла к учительскому столу, сдала работу и молча продолжила стоять подле меня. Я не заметил, что она чувствовала себя неловко или как-то скованно. Она выглядела как обычная ученица на аудиенции у необычного учителя.
Сразу вспоминаю тот страстный поцелуй, едва мой взгляд находит её чувственные губы. Я хочу повторить его сотню, тысячу, а то и больше раз. Но! Мы в школе, пусть даже в закрытом кабинете. После вчерашнего разговора с физруком мне приходится фильтровать все свои действия.
Интересно, она видит, какой эффект оказывает на меня её присутствие? Судя по её невинному выражению лица, ей либо наплевать на наши взаимоотношения, либо она умело маскирует свои чувства. Кто же из нас первым сделает шаг к примирению. Как мужчина, я совсем не пропускаю дам вперёд, а беру эту ношу на себя.
— Как у тебя дела? — как будто невпопад сказал я, потому что глаза Марии увеличились вдвое. Сейчас она, наверняка, гадает, что этот козел хочет от меня на этот раз.
Её молчание и растерянность отвесили мне пощёчину мокрым, холодным полотенцем. Игнор — это стратегия её игры?