— Всё в порядке? — мило и нежно спросил он, дотрагиваясь до моего плеча. Глядя на меня, наверное, можно сразу сказать, что я напугана до чёртиков. Я вжалась в спинку кресла, могла еле дышать и даже поворачивать головой.
— Всё хорошо, — соврала я.
Олега Михайловича не провести, его рука скользнула к моей и крепко сжала. Почему-то мне стало легче, страх будто бы развеялся, но не до конца.
Самолёт начал выруливать на взлетную полосу, я знала, что скоро мы должны оторваться от земли, но я даже боялась посмотреть в иллюминатор, чтобы зафиксировать в памяти последние секунды на родной сибирской земле.
— Когда будем взлетать, не задерживай дыхание, а то в ушах может заложить.
Меня спасло только погружение в себя, я закрыла глаза, Олег продолжал сжимать мою ладонь. Когда железная птицы взмыла ввысь, я пережила такое странное чувство, что его даже трудно описать словами. Тело приковало к креслу, ноги обдало холодком, все внутренности будто поддались резонансу одной частоты и амплитуды. Что же это напоминает? Первый секс?
Однако после состояние вернулось к стабильному, когда я открыла глаза, Олег Михайлович смотрел на меня с улыбкой. Возвращаясь к своей стратегии игнорировать его, я отвернулась к иллюминатору и попыталась очистить голову от дурных мыслей. Весь этот сор мне ни к чему.
— Ты хочешь есть? — раздался паточный голос Олега Михайловича. Я поняла, что заснула, и возможно, во время сна мой живот дал тревожный гудок, извещающий о состоянии голода.
— Наверное, орешки и сок, — вяло ответила я и приняла из рук Олега Михайловича классический самолётный снэк.
Он не стал смущать меня своим наблюдением, как я поглощаю еду, и, когда я закончила с перекусом, Олег Михайлович...спал. Вот мне повезло! Надеюсь, он не проснётся до конца полёта.
Воспользовавшись этим моментом, я стремительно обратила свой взор на спящего учителя. Пока он спит, у меня есть возможность посмотреть на него. Понятия не имею, зачем мне это надо. Глаза сами так и прилипают к его идеальному лицу. Хотя, он всегда идеален. И в одежде, и в причёске. Если бы я не знала этого мужчину, и меня попросили бы взглянуть на него и попытаться по внешности определить, что он за человек, я бы в жизни не подумала, что он может оказаться таким подонком. Именно тогда при его первом появлении в школе, все ученицы сразу же положили на него глаз. И лишь я зашла дальше, раскрыв его потенциал полностью.
Убеждаюсь, что ни один пассажир даже не замечает, как я открыто пялюсь на сидящего рядом мужчину. Однако никто из них не знает, в каких мы с ним отношениях.
Если бы мы были одни, я бы вероятно желала прикоснуться к нему, к этим полуоткрытым губам, точеным скулам, легкой щетине. Зачем мне хотеть этого, когда я ненавижу его? Или всю свою ненависть я оставила на земле?
Так не может больше продолжаться. Меня бросило в жар от одной лишь мысли, что я засматриваюсь на своего учителя и более того мне это нравится. Аккуратно, чтобы не разбудить Олега Михайловича, я поднялась с кресла, протиснулась, втягивая все возможные выпуклости в себя, и отправилась в туалет.
Включаю холодную воду, горячей в принципе и не было, обдаю лицо свежим, живительным потоком. Чувствую тошноту, это точно из-за первого полёта. В ушах будто стоит шум, я пытаюсь сконцентрироваться на своём отражении в зеркале, но вижу лишь смутный образ.
Продолжаю хлестать себя по щекам и, когда я осознаю, что кожа горит красным пламенем, выключаю воду и тянусь за бумажным полотенцем. Мне понадобилось две секунды, чтобы осознать — рядом со мной стоит Олег Михайлович. Внешне он довольно обеспокоен и одновременно рассержен.
— Олег, что ты здесь делаешь? — резко спросила я. Это черт возьми туалет, как бы сюда ходят по-одному. — Как ты вообще сюда вошёл? — остервенело бросаю мокрое полотенце в мусорную корзину.
— Ты забыла запереть дверь, поэтому я и вошёл, — спокойно ответил он, смерив меня подозрительно внимательным взглядом. — Кстати, я закрыл дверь, если что.
Если что? Да, ну, блин, мне это уже не нравится.
— Кто тебе вообще давал право сюда заходить? Когда я уходила, ты спал.
— С тобой всё в порядке? Выглядишь ты не очень, — в его прекрасных глазах заблестела тревога. Стоп! Стоп! Одёргиваю себя, он опять расставляет свои сети.