— А ну-ка повернись. Ну же давай давай! — скомандовал он. Так как я не знала, что ответить, молча сделала один оборот.
Он что намеревается забраковать мой внешний вид?
Тяжело учитель поднялся с кресла и встал напротив меня. Его взгляд упал на мою новую блузку. В чём дело, чёрт возьми?
— Ты собираешься в этом идти на Олимпиаду? — закричал он, оглушая меня своим стальным голосом.
— Что-то не так? — чуть ли не заикаясь пролепетала я, боясь даже в глаза ему посмотреть.
— Да! Не так! — он резко хватает меня за руку и разворачивает к зеркалу. Его глаза сгорают от гнева. — У тебя просвечивает лифчик!
Господи! Это такая трагедия, даже не знаю, как это пережить. Если вся проблема в этом, то мне нечего переживать. Аккуратно отстраняюсь от Олега Михайловича и, скрещивая руки на груди, принимаю самую непринуждённую позу из всех существующих. Таких как Олег надо уничтожать его же оружием.
— Олег Михайлович, а Вы никогда не задумывались, — меняю позу на более кокетливую, чтобы он мог рассмотреть мое белье получше. — Что нижнее белье имеет свойство выделяться из-под одежды белого цвета.
— Да плевать я хотел! Ты в этом не пойдёшь! — он указал на мою блузку. — Ты хочешь, чтобы на тебя все пялились. Это Москва, а не Сибирь. Тут на каждом углу тебя поджидает потенциальный насильник, — Москва, наоборот, тот город, где принято выделяться, а не прятать свою индивидуальность. Да и причём тут насильники, нам и дома их хватает. — Ты идёшь на Олимпиаду, а не в какой-нибудь бар! Я не позволю, чтобы все мужики на тебя пялились. А их там, поверь, будет ой как много!
— А почему Вы мне указываете? Если я сказала, что не буду переодеваться, значит не буду. Ваше дело — сопровождать меня на Олимпиаду, а не указывать мне, что надевать, а что нет, — такое ощущение, что мы сейчас схватимся, как два диких зверя. По крайней мере, сейчас Олег точно смахивает на хищника.
— Мне очень жаль, что ты так думаешь. У меня намного больше полномочий, чем ты можешь представить, — он делает шаг вперёд, я — назад. Мы могли бы стать отличным тандемом. — Видимо, ты очень хочешь, чтобы я раздел тебя и снял эту непристойную блузку! — он загнал меня к окну, дальше выхода нет — разве что спрятаться за штору. А что дальше?
— Вы мне не указ, ещё раз повторяю! Я не обязана выполнять Ваши прихоти! Не нравится то, не нравится это! Я сама могу решать за себя! — внезапно я услышала раскаты заливистого, переливчатого смеха, который по всей видимости предвещал о моем очередном поражении.
— Надо было раньше об этом думать, когда ты подписывала договор, — я задумалась, но не смутилась.
— Какой ещё договор? — спросила я.
— Тот самый, Маша, об условиях поездки на Олимпиаду. Разве тебе папа не говорил, что обязательно необходимо читать часть договора, написанную мелким шрифтом. Там-то и было написано чёрным по белому, — его приглушённый голос отливал серебристой торжественностью.
— Да что там чёрт возьми было написано? — у меня даже голос начал хрипеть. Снедаемая любопытством, я принялась отбивать пальцами ритм по подоконнику.
— Если вкратце, что я — ответственное лицо, и ты должна меня во всём слушаться. Нарочито подчёркиваю во всём. Если случится что-то непредвиденное, отвечать буду я, а не ты! Понятно? Тебе ничего не остаётся, Машенька, как молчать в тряпочку и делать так, как говорю я, — я приуныла, изначально было понятно, что вся эта поездка обернётся против меня. Но вот так безжалостно тыкать мне, что я даже рот открыть не могу, не то чтобы что-то вякнуть, это низко даже для Олега. — Ну так что, — Олег Михайлович посмотрел на электронные часы, огибающие запястье, — на всё про всё у тебя есть три минуты. Сначала ты переодеваешься, а потом я жду тебя в своём номере.
— В твоём номере? — я думала, он закончил издеваться надо мной. — Зачем?
— Я заказал завтрак в свой номер. На двоих.
И он ушёл, оставляя меня в полном недоумении. Я бы могла собрать свою рассыпанную по комнате гордость и проигнорировать его очередной приказ. Но что я могу сделать?
Переодеваюсь в единственную опцию: вязаный кашемировый свитер пудрового цвета. Бью себя несколько раз по щекам, чтобы вернуть трезвость ума. Хотя настроение стало совсем ни к черту. Успокаиваю себя тем, что я одета, может он не станет делать чего-нибудь непристойного. Да и кто ему вообще позволит? В договоре это точно не упоминалось...также как и пункт о моей неприкосновенности.