— Как они посмели? Твари! За моей спиной... Это они специально выбрали подходящий момент... Надеюсь, ты сделала так, как мы договаривались... Я позже с этим разберусь... Всё, не могу говорить... Держи меня в курсе...
Прежде чем я успела убежать, дверь распахнулась и вошёл Олег. Вот засада! Сама себя подставила!
Его глаза мгновенно наполнились воспламеняющим гневом, мышцы напряглись, я думала, у него разорвётся футболка. Мелкими шажками я отступала назад, но учитель обезоружил меня гораздо быстрее, чем я успела дать деру. Второй раз за утро он вцепился в мое предплечье и здорово тряхнул.
— Что ты тут делаешь, поганка? — прошипел он.
— Это не то, что ты думаешь. Я позавтракала и хотела пойти к себе, — оправдывалась я.
— Конечно, я так и подумал. А ну пойдём со мной.
Он грубо поволок меня в номер, к тому самому столу, на котором стояла полная тарелка каши.
— Как же, поела она! — ехидно говорил он, сжимая мне руку.
— Я просто не люблю овсянку, — жалобно скулила я. Попыталась вырваться, но он ещё сильнее прижал меня к своей мокрой футболке. Сколько же подходов он сделал? Теперь понятно, для чего ему нужны такие сильные руки.
— Зато ты любишь подслушивать, сучка. А ещё вынюхивать что-то, строить против меня какие-то бредовые домыслы и, конечно, рыться в моих вещах!
— О чём ты, Олег? — от острой боли на глаза начали наворачиваться слёзы. В дрожащем теле звучало эхо бьющегося сердца.
— А то ты не знаешь? — неужели он подозревает, что я подозреваю его в причастности, а то и совершении преступлений.
— Отпусти меня, мне больно!
Секунда, и он высвобождает меня, его лицо поочерёдно сменяется то на ошеломлённо-обескураженное, то на гневное.
— Что происходит с тобой? Ты постоянно кричишь на меня! Ищешь к чему бы придраться. В чём проблема, Олег? — мой голос смешался с плачем, звучал мучительно и надрывисто.
— Ты правда хочешь знать, в чём проблема? — воюще-звериное рычание вырвалось из его груди. — Я покажу тебе!
Он развязывает завязки на штанах, распуская узел, и те устремляются вниз. Моему взору открывается животрепещущее зрелище... Я никогда не догадывалась, что он может быть настолько... Господи, он огромный, как только вот это помещается в боксеры.
Мне стыдно, что я видела это. Закрываю глаза и устремляюсь к выходу.
Заявляю безапелляционно, это было невербальное предупреждение: если я сейчас же не уйду, мне не поздоровиться.
Глава 30 Планы на вечер
Другого я и не ожидал. Наверное, Маша приняла единственно верное решение в данной ситуации — сбежать. Возможно, я перегнул палку, но у меня был железный повод — она меня взбесила. Непонятно, для чего взяла и напялила просвечивающую блузку. Естественно я должен был заставить Машу её снять. Это раз! Более того, подслушать разговор сверх важности — высшая степень беспредела. Всё привело к тому, что она меня довела, напряжение стало расти, трусы стали натягиваться, и, в конце концов, я сорвался. Корю себя за это, так как предстоящий вечер может быть неисправимо испорчен. Лишь в моих силах за короткий промежуток времени подготовить Машу к отличному времяпрепровождению после захода солнца. Олег Рогов от своих планов никогда не отказывается, несмотря на самые заковыристые препятствия на своём пути, я уверенно движусь вперёд к достижению намеченной цели. Ни шагу назад, как говорится.
Что за дрянная девчонка?! С одной стороны, я ненавижу её за всё, что она делает, и сейчас я говорю не только про мою эрекцию. А с другой стороны, я хочу запереть её в номере, никуда не пускать, чтобы ни один мужик даже мельком на неё не посмотрел. А уж когда мы окажемся вдвоём в запертом номере, я дам своему «дружку» полную свободу действий, и он сделает свою работу на пять с плюсом.
Я же чувствую, вижу, что Маша безумно меня хочет. Мне нужно расколдовать её, и тогда она сама отдастся мне на полное растерзание. Во второй раз я хочу доставить ей приятное удовольствие.
Я должен собираться на Олимпиаду, эта задача сейчас имеет первостепенную важность. Пусть даже мы с Машей немножечко, совсем чуть-чуть повздорили это не должно помешать её выступлению на Олимпиаде. Мы — одна команда, мы вместе к этому шли, и, если провалится она, провалюсь и я.