Олег, вспомни, ты же прирождённый дипломат. Выиграй это дело!
— Ты разве не видишь? — спокойно ответил я, разворачиваясь к девушке. — Это платье.
— Я вижу, что это платье! Но зачем? Что оно делало в моем номере? На моей кровати? Олег, ответь! — я мысленно готовился к столь бурной реакции Марии. Целый день я придумывал способ, как мне её усмирить. Я должен показать ей, насколько важно для меня наше применение.
— Я купил это платье для тебя, — глаза девушки становятся размером с мячики для гольфа. — Потому что сегодня вечером, то бишь сейчас я хочу пригласить тебя в одно место. Маша, позволь мне загладить вину. Хотя бы попытаться.
— Ты сбредил?! — завопила Маша. Подумают ещё постояльцы, что я кого-то насилую. — У нас сейчас экскурсия! В Третьяковку! Я целый день тебе об этом твержу! — всё может сорваться, поэтому я начинаю паниковать.
— Я знаю, но подумай сама, у нас есть один свободный вечер в Москве. И ты хочешь потратить это время на посещение какого-то музея. В Москве столько мест, от которых голова может пойти кругом. Вот будет тебе за пятьдесят, возьмёшь отпуск, съездишь в Москву и пройдёшься по всем музеям, — как преподаватель, я умею убеждать, особенно девушек с ещё не сформированным внутренним миром.
— Ты точно рехнулся. Ты ведь прекрасно знаешь, как я к тебе отношусь, но всё же предлагаешь провести нам вечер вместе. После всего, что ты сделал, ты думаешь я соглашусь? — этого то я и боялся, но я не думаю опускать руки.
— Маш, послушай, — нервно провожу ладонью по шевелюре. — Я действительно хочу всё исправить. Прошу, дай мне шанс убедить тебя, что я не такая сволочь, как ты думаешь. Обещаю, мы отлично проведём вечер, вернёмся до двенадцати, — и я уложу тебя спать, детка.
— Дай угадаю, ты затащишь меня в клуб? — её скептицизм раздражает.
— Это не совсем клуб, — хотя порой там такое творится, мама не горюй. — Это одно из моих самых любимых мест в Москве, там отличная живая музыка, диджей, великолепное меню и напитки. Я не хочу, чтобы ты чахла в окружении старинных картин.
— Нет, Олег! Я не подписывалась на это! — Маша резко рванула к выходу, стремглав я помчался за ней.
Нет уж, Мария Филевская, всю малину я тебе испортить не дам. Я знаю наизусть твои болевые точки и именно на них я готов надавить.
Обладая отменной спортивной формой, я обогнал Машу (что было достаточно трудно сделать на крошечном пятачке) и встал перед дверью. Девушка чуть не врезалась в мою грудь, которая уже успела покрыться капельками пота. Дыхание сбилось у нас обоих, вот к чему приводит сексуальное влечение. А может ну его этот клуб, возьму её здесь, на кровати в номере.
— Я же сказала нет! — мне уже несколько раз удавалось переманивать Марию на свою сторону. Почему так трудно сейчас? Сделай как ты это умеешь...
— Детка, — моя рука находит её, тяну Машу к себе, свободной рукой девушка упирается мне в грудь. Пусть она слышит, как сердце разрывает грудную клетку. — Нам действительно это нужно. Ты хочешь этого, но боишься признать. Я уже просил у тебя прощение, помнишь сегодня утром, я хочу завершить начатое — полностью вернуть твоё доверие.
Маша стояла молча, рассматривая мою бабочку. Я чувствую её внутреннюю борьбу, которая мешает ей сделать правильный выбор. Сейчас настал решающий момент — Маша оказалась перед выбором: согласиться на мое предложение или отвергнуть меня. Но ещё никому не удавалось обмануть природу. Я вижу, какой эффект на неё оказывает столь близкое, интимное расположение наших тел.
— Прошу, не заставляй меня опять читать правила, — уже более расслабленно говорю я, пытаясь расшевелить девушку.
— Так значит это приказ? — как тут не сорваться, когда это невинное создание смотрит на меня такими чистыми, дурманящими глазами. Боюсь, я не дотерплю.
— Это моя личная просьба. Я никогда тебя ни о чём не просил, — наши ладошки, скреплённые в замочек, надёжно склеились смешанным потом. Мы оба нервничали. Даже трудно сказать, кто больше. Уж я-то, как подросток, бегаю за понравившейся девчонкой. Стыдоба, Олег!
— Олег, — я готов выслушать вердикт. — Это как-то ненормально, что ты покупаешь мне платье, водишь меня по кафе, снимаешь такую тачку. Ты уже потратил столько денег за этот день, — Господи, для чего она это всё говорит.