Тяжело вздыхаю, пытаюсь уловить ту закономерность, о которой он говорит. Пока между нами есть лишь сексуальное влечение, я не спорю, но на этом может всё и закончиться. Я никогда не думала над тем, а что если я и Олег... Такое даже в голове трудно представить.
— Всё равно это неправильно, — сказала я. Олег махнул рукой на бесполезность затеи убедить меня в том, что можно просто получать удовольствие друг от друга, не задумываясь о последствиях, и начал подниматься с кровати.
— Кстати, ты проснулась даже раньше будильника, — он ещё и будильник успел поставить. — Давай вставай, нам же ещё на Олимпиаду, — он поспешил встать, а я как бревно лежала и гадала, как же сделать так, чтобы он не увидел меня обнаженной, я не собираюсь размахивать тут перед ним. — Хватит винить себя в произошедшем, вставай же!
Но сейчас я ломаю голову совершенно не над этим. Перекатываюсь на край кровати и завертываюсь в одеяло, которое теперь находится в моем полном распоряжении. Соорудив наряд Афродиты, я встала с кровати и... Куда же мне идти? Что делать дальше? Где моя одежда? Мне ведь надо собраться, принять душ... И всё это в одном номере с Олегом Михайловичем. Я сделала один шаг по направлению к двери, как неожиданно поняла, что одеяло начало сползать. Я обернулась и увидела довольного Олега, который намеренно наступил на край одеяла, чтобы то сползло на пол. Мне пришлось тут же отвернуться, потому что и он голый, и я в неглиже.
Прикрываю руками грудь — рефлекторное действие, тем временем я оказываюсь перед одним из многочисленных зеркал этого номера. То, что мною не прикрыто, поражает до глубины души. Во-первых, у меня на ноге вместо свадебной подвязки красовалась бабочка Олега Михайловича. Какого чёрта она там делает? Во-вторых, исследуя себя в зеркале, я обнаружила, что всё моё тело, вернее его верхняя часть, как рельефная карта усыпано засосами, будто бы он специально делал на мне отметки.
Первое желание — надавать ему по морде и разрыдаться, но здравый смысл подсказывает — наверное, это приятно, когда мужчина делает такое с твоим телом.
— Может ты развернёшься? — затылком чувствую горячее дыхание Олега Михайлович, зеркало подтвердило мою догадку: он стоял за мной и пялился на мое отражение и, конечно же, зад, а я не могла ничего разглядеть, кроме широких плеч и накаченных ног.
— Нет, — резко и уверенно ответила я и сильнее обняла себя за плечи.
— Что значит «нет»?! — кажется, в нем опять просыпается ненасытный зверь. — Быстро развернулась!
«Не сдамся без боя», твержу себе и боюсь представить, что будет дальше.
А дальше, как и положено по сценарию, он грубым хватом развернул меня к себе. Я уставилась на его торс, боясь поднять глаза, руки по-прежнему прятали грудь.
— Убери руки! — привычным тоном командира прокричал Олег, я продолжала молчать. — Я сказал, УБЕРИ РУКИ!
Он схватил меня за запястья и развёл руки по швам. Так и получилось, стою перед ним абсолютно обнаженная, он прекрасно видит труды своей работы, наверняка, техника поцелуя сегодня ночью не подкачала.
Что творится в голове в такой момент? Наверное, мне стыдно предстать в таком виде перед учителем, но то, как он смотрит, скрупулёзно высматривает, всё-таки немного, но поднимает мою заниженную самооценку.
— Больше никогда не смей прикрываться! Тебе понятно? — когда же это закончится, хватит пялиться на меня. — Тебе нечего скрывать от меня, — он поднял меня за подбородок и заглянул в глаза. — Я видел даже больше, чем ты думаешь, — он перестал скрывать улыбку и опустил руки мне на плечи. — Я же не стесняюсь тебя. Стою перед тобой в чём мать родила.
Он сделал шаг назад, демонстрируя результаты упорной работы в спортзале. Опускаю глаза ниже, прикусываю губу.
— Как? — воскликнула я. Как это могло поместиться в меня? Ужас сковал меня, а вместе с ним и дрожь, и сладкая истома, потому что Олег Михайлович подошёл ко мне и, обнимая за талию, поцеловал в лоб.
— Я всё понимаю, Маша, — очевидно он понял из-за чего я потеряла дар речи. — Кстати, у нас есть немного времени на одно маленькое развлечение.
Своим игривым, но таким убеждающим голосом он заманивал меня в ловушку. Его пальцы начали дотрагиваться до каждого засоса, оставленного им, начиная с самого низа, заканчивая шеей. Он будто хотел напомнить мне маршрут этой ночи. Я начала понимать, что это возможно мой последний шанс сотворить с ним что-то безрассудное. Нет же, вот он передо мной: всё его тело принадлежит мне. Лишь единожды я лицезрела его обнаженным, это случилось здесь, в Москве. Груда мышц, кубики пресса, трицепсы и бицепсы — всё принадлежит мне, мне не придётся его с кем-то делить, ревновать. О да, я ревновала его ко всем девушкам, но боялась в этом признаться, в первую очередь себе.