— Но он же мог дотронуться до неё в школе, это же был школьный пиджак, — я пыталась отчаянно отстоять непричастность Олега. Для чего? Зачем я это делаю? Просто не могу поверить в это. Хотя давно известно, маньяки и убийцы скрываются в обществе под масками приличных людей.
— Так дотронулся, что клетки кожи остались в ткани пиджака? — и спорить здесь было нечего. — Новое начальство считает, убийство Елены отличается от всех предыдущих, но всё же является одним из звеньев в цепочки всех убийств маньяка. По приезде главный прокурор решил поднять и заново проштудировать все предыдущие дела. Девять жертв. Один почерк, один убийца и одна вещь, которая ранее не была обнаружена. Проведя повторный обыск в домах убитых, следствие нашло один предмет, — отец тянется в ящик стола и достаёт фотографию.
— Бабочка? — вырывается из моих уст.
— Абсолютно верно, атрибут мужского гардероба был найден у девяти жертв. Раньше мы бы не предали этому значение, но теперь эта улика имеет иной смысл. Ты понимаешь, в чём подвох, они абсолютно идентичные, как будто были куплены убийцей в наборе. На них нет ни следов, ни отпечатков пальцев, ни названия фирмы производителя. Абсолютно новые бабочки, которые идеально подходят под характеристики орудия убийства.
Слов нет. Третья улика против Олега Михайловича.
— В доме Елены также была обнаружена бабочка? — отец качает головой и разводит руками.
— Нет, не было, — может потому что он не прикасался к ней, она же умерла девственницей. — Теперь я вижу прямую связь, — после паузы добавил отец. — Ты помнишь, что было написано в той записке?
— Brisk as butterfly, — дрожащим от ужаса голосом сказала я, забыв про английское произношение.
— Именно, чувствуешь прямую связь между этой запиской и этими бабочками, — отец оживлённо размахивал фотографией той самой однотипной бабочки.
— А я не вижу связи, папа, — ударяю ладонью по столу и вырываю фотографию из рук отца. — Мужская бабочка здесь на фото имеет английский эквивалент bow tie, ты понимаешь, что это не та бабочка, которая летает, — но то, что Олег носит бабочки, это факт, однако будучи учителем английского языка он не может перепутать bow tie и butterfly.
— Оставим это криминалистам, Маша, — отец встал с кресла, я восприняла это как окончание разговора. — Я вообще не должен был тебе это говорить, следственная тайна, как говорится. Меня вскоре могут отстранить от дела, новое начальство взяло всё в свои руки, но я думаю в связи с их шумным появлением в нашей глубинке, они наоборот спугнули маньяка. Он далеко не глупец, чтобы продолжать убийства, зная, что по его следам идёт главный прокурор. Ладно, не будем больше о плохом, тебе нужно отдохнуть после поездки.
Отец нежно целует меня в лоб, и я иду к себе в комнату. Слишком много информации, чтобы переварить всё на голодный желудок. Надеюсь, контрастный душ, к которому меня приучал Олег Михайлович в Москве, поможет освободиться от лишнего груза мыслей.
Захожу в ванную комнату, раздеваюсь догола. Вспоминая от том, что у меня в сумке спрятана бабочка, подаренная Олегом, я возвращаюсь в комнату, нахожу её и беру с собой в ванну.
Подхожу к зеркалу и примеряю бабочку Олега. Она совсем не такая как на фотографии, даже название бренда есть, наверное, она очень дорогая. Вспоминаю, что это уже вторая бабочка в моей коллекции. Потом рассматриваю в зеркало синяки и засосы, покрывающие кожу, как лилово-багровый камуфляж. Вот они — мои сувениры, привезённые из Москвы.
Я вскрикивала под контрастным душем, то лёд, то пламя. Лишь бы притупить эту боль.
Если Олег правда имеет отношение к преступлениям, он и дальше будет использовать меня как источник информации и как легкодоступный объект для манипуляций.
Глава 34 У каждого свои секреты
«Олег, это ты!» Доносился голос Светы, когда я зашёл в дом. «Почему так долго?» И после этого она появилась в прихожей. На ней был фартук, волосы были аккуратно забраны в тугой пучок, а на лице проглядывали следы муки. Я уже так отвык видеть эту женщину, которая, на минуточку, ещё официально является моей женой. Я хочу развестись с ней всем сердцем и душой, но в силу обстоятельств пока не могу. С одной стороны, я хорошо устроился: она заботится обо мне, ухаживает и обслуживает, но, с другой стороны, я не могу чувствовать себя полностью свободным, моя свобода ограничена.