— Олег, извини, что так получилось, — я так понял, что это про обыск, но я не держу зла на отца Маши, потому что он не был инициатором этой глупости.
— Ничего страшного, я понимаю, — когда в моем доме хозяйничали твои товарищи-менты, я трахал твою дочь.
— Ещё хочу тебя предупредить, скоро тебя могут вызвать на допрос, — органайзер с ручками чуть не полетел в окно.
— Меня же уже допрашивали, — сквозь зубы процедил я, сжимая спинку кресла.
— У нового начальства свои заморочки, — Герхарду, видимо, самому неловко, потому что после он быстро попрощался и отключился.
«Сука» закричал я, пиная стул. Никак эти скоты от меня не отвяжутся...
Герхард оказался прав, вернее этот хрыч накаркал, уже следующим утром меня вызвали на допрос. Им абсолютно пофиг, что у меня занятия в школе, они отмахнулись своим «успеешь». Я не стал перечить мужчинам в погонах и утром поехал в отделение. Светлана ещё спала, так что мне не пришлось ругать её за неприготовленный завтрак, она и без того слишком много для меня делает.
Я не нервничал, потому что это состояние очень редко меня посещает, но чувство дискомфорта всё же заставило меня выкурить с десяток сигарет.
— Олег Михайлович, — раздался чересчур радушный голос даже для помощника прокурора. — Заходите заходите. Милости просим. Мы Вас давно уже ждём! — интересно, «давно» это когда я ещё был в отъезде. Сукин сын!
— Ну что, вы нашли то, что искали? — сразу с претензии начал я, чуть повышая голос на солидного лысого мужичка. Ему идеально подходит роль легавого.
— Ну что Вы! — в его руке заиграла ручка. — Мы же не искали что-то конкретное. Или Вам есть что скрывать? — вот я думаю, их там в Полицейской Академии специально учат этому пронзительному, сквозящему насквозь взгляду. Твои дешёвые фишки на меня не действуют, чувак.
— Я не собираюсь отвечать на ваши глупые вопросы, потому что я спешу. Вообще-то у меня уроки в школе, — аккомпанирую свою речь живыми жестами, вот сейчас показываю ему на часы, но мужик лишь пожимает плечами и достаёт лист бумаги. Собирается за мной записывать, прямо как секретарь за президентом.
— Мы надолго Вас не задержим, — он аккуратно вывел дату на листе, не обращая внимания на мой приходящий гнев.
— Меня как бы уже допрашивали, — напоминаю я. Помощник прокурора поднимает на меня залитые желчью глаза.
— Появились новые обстоятельства в деле, поэтому мы вынуждены Вас допросить, Олег Михайлович, — стало не то чтобы жарко, но как-то душно. Вот уж интригу он создал. — Ну-с, начнём, когда в последний раз Вы видели Елену Васнецову?
— У меня был урок у её класса. В день убийства, — уверенно отвечал я заготовленными фразами.
— А в момент убийства Вы где находились? То бишь с полуночи до часа ночи? — мужчина параллельно записывал и допрашивал.
— Забирал жену из аэропорта, — и это чистой воды правда.
— Забирал жену, ага, так и запишем. Она, кстати, подтвердила Ваше алиби, — кто бы сомневался. Откидываюсь на спинку стула, скрещиваю руки, сегодня мне не о чем беспокоиться. Не очень удобно сидеть в таком положении, но таким образом мужик должен понять, с кем имеет дело. — Едем дальше. В каких отношениях Вы состояли с убитой Еленой Васнецовой?
Даже если бы у нас что-то было, я бы ни за что не признался.
— Она была моей ученицей, а я её учителем. Ничего больше, — спокойно ответил я. Здесь точно не подкопаетесь.
— В школе ходили слухи, вернее ученики рассказывали, что будто то бы Елена признавалась, что была в Вас влюблена, — что поделать, если все в меня влюблены.
— Как мужчина я замечал оказываемые ею знаки внимания...
— И как мужчина Вы, — начал говорить вместо меня мужик.
— Не как мужчина, а как учитель я не реагировал на них. Спросите кого угодно, все подтвердят, я никогда не перехожу границы дозволенного, — но всегда есть исключение из правил, внутренне улыбался я.
— Кстати, Вы только что вернулись из Москвы, — вот сука, он что читает мои мысли! — Вы ведь сопровождали ученицу на Олимпиаду?
— А это тут причём? — чуть было не сорвался я, надавливая на следователя или как там его.
— Я просто уточняю, Олег Михайлович, — на несколько долгих секунд он погрузился в бумаги, — И как всё прошло? — неожиданно спросил он, когда я перекручивал в голове последний секс с Машей.