— Всем вам женщинам нужно одно и тоже, — его губы в считанных сантиметрах от моих, и это опьяняет. — Заставить мужчин извиняться. Ты ведь уже слышала, что я попросил прощение за своё гнусное поведение в последний день поездки, но ты ведь хочешь ещё раз услышать, как я...
И тут он замолк, очевидно на этот раз он сперва подумал, а только потом сморозил очередное грязное оскорбление.
— Поездки, которую ты сам и организовал. Давай же, признайся, ты специально всё это подстроил, чтобы заманить меня в постель, — очень хочется сорваться и наорать на него, но приходится держать эмоции в себе.
— И да, и нет, — учитель скрещивает руки на груди, свет, исходящий от настольной лампы, красиво ложится на его кристально белую рубашку. Вырядился ко мне, как на праздник. — Ты на самом деле была и есть лучшая ученица в классе, я не мог не выбрать тебя для этой поездки. Но при этом я никогда не скрывал, что хотел провести с тобой время, а выбраться в Москву даже на три дня это как глоток чистого воздуха. Ведь признай, Маша, тебе понравилось то, что мы пережили, — особенно постельные сцены, но концовка всё перечеркнула.
— Особенно окончание этой совместной вылазки, — пришлось добавить ложку дёгтя в бочку с мёдом.
— Хватит вспоминать это, я думал, мы уже прошли этот этап и перевернули страницу. Надо жить здесь и сейчас, этим днём, этим моментом, — он протягивает руку и цепляет меня за талию, приближая к себе.
— Вот именно, Олег, как ты правильно заметил. Ты сейчас здесь со мной. А где твоя жена? Она знает, чем ты вообще занимаешься по ночам? — насилует и убивает, так и вертится на языке, но пока только изменяет.
— Жена тут ни причем. Я уже не раз говорил, что мы с ней разводимся, в данный момент подготавливаются все необходимые документы, — он устало трёт переносицу, но по-прежнему не отпускает меня. — Мы уже давно не пара, не говоря уже о выполнении супружеского долга. Как только я разведусь, смогу почувствовать себя птицей свободного полёта, — как будто сейчас она ставит ему какие-то ограничения! Как Света терпит его скверный характер? С её-то возможностями можно было сбросить бракоразводный процесс на адвокатов и сидеть себе припеваючи в Штатах. Но она же приехала сюда. Зачем?
— И что конкретно изменится после того, как вы разведетесь? — жду, что сейчас он скажет именно то, что я так хочу услышать.
— Кардинально ничего не изменится до тех пор, пока ты не выпустишься из школы, — заботливым жестом он заправляет мне прядь волос за ухо, в этом есть что-то такое тёплое, родное.
— Значит, всё это время, что я учусь, ты будешь считать меня временным пристанищем, тренажёром для пятиминутной зарядки. Вваливаешься сюда просто так, как к себе домой, хотя ранее ты чётко дал понять, что я для тебя ничего не значу, — хочу колотить его в грудь, но боюсь помять выглаженную рубашку. Светлана хорошо заботится о муже.
— Мне надоело с тобой спорить, — мои руки, сдавленные в кулаки, он заводит мне за спину и пристраивается между моих ног. — Ты мне сама говорила, что мои слова ничего не стоят. Так что я лучше покажу и докажу тебе, что ты для меня значишь.
Звучит многообещающе. Олег жестом велит опереться ладонями о стол, которые мгновенно к нему прилипают. Я нервничаю, хотя это совсем не первый раз, когда мы собираемся... Что?! Нет!! Я опять сдаюсь и повинуюсь.
— Что ты собираешься делать? — учитель не стал выключать лампу, а повернул её так, что она светила в окно, а не на нас.
— Помолчи уже.
Рыкнув что-то невнятное, он стал медленно опускаться на колени. Стоп, подождите! Олег Михайловича — первый мужчина — который встаёт передо мной на колени. Инстинктивно отбрасываю голову, когда его губы продолжают терзать старые раны. Он медленно снимает с меня топ, спуская его к шортикам и снимая все вместе через ноги.
Интересно, он видит, как пестро и буйно цветут его поцелуи, оставленные в Москве. Очевидно, да, потому что он бережно обводит их очертания и тем временем как младенец посасывает соски. Он знает, что надо женщине. Он знает, как заставить её чувствовать себя особенной.