Я опять стою перед ним, как послушная ученица. То ли оттого, что мы в кромешной темноте, то ли я сама набралась немножко опыта, я не стесняюсь находиться перед ним абсолютно обнаженной. Если бы он не чувствовал ко мне физического влечения, ничего этого бы не было.
Опустив глаза в пол, я ждала дальнейших распоряжений.
— У меня есть вариант, — указательным пальцем он проводит по моей верхней губе и поднимает подбородок. — Мы можем сбежать. Ты и я. Проведём эту ночь вместе, — энтузиазм в его голосе звучит как-то тухло.
— Я не могу, — кладу руки на его широкую грудь, пусть он обнимет меня.
— Я так и думал, поэтому настаивать не буду.
— Это было так рискованно, — вдыхаю такой родной, одурманивающий запах, я готова потеряться в нем, раствориться до мельчайших частиц.
— Кто не рискует, как говорится...
— Значит, не сегодня, — он стирает разочарование с моих губ, накрывая их поцелуем. Нежным и жгучим одновременно. Терпким и упоительным.
Чтобы он не делал, я всегда буду на его стороне.
— Мне пора, — я растерянно наблюдаю, как учитель подходит к открытому окну.
— Романтик в тебе ещё жив? — удивляюсь я.
— Другого выхода я не вижу, — он забрасывает одну ногу на подоконник, и тут я начинаю паниковать.
— Ты правда собрался выпрыгнуть из окна?! Это же второй этаж, — вдруг он разобьётся, сломает себе что-нибудь.
— Ну, возможно, черепица или карниз пострадают, а в остальном не волнуйся, все будет хорошо.
Как призрак в ночи, человек-невидимка, он исчезает в абсолютной темноте. Я подбегаю к окну, сама забираюсь на подоконник и смотрю вниз. Олег отряхивает брюки, рядом с ним лежит несколько сосновых веток. Он благополучно справился и с этим.
Затем он задирает голову и смотрит на меня. Как можно дальше я свешиваюсь к нему и одариваю искренней улыбкой. Вот так и смотрим друг на друга без лишних слов.
— Тут такой вид. Просто потрясающий! — говорит учитель, смотря снизу-вверх.
— Извращенец! — усмехаюсь я и закрываю окно.
За всей этой очередной попыткой сблизиться с Олегом Михайловичем я напрочь забыла, что на мне нет ни грамма одежды, окно открыто нараспашку, на улице ночь и уже достаточно холодно. А я как влюблённая дурочка тяну к учителю руки, как к Солнцу. Вот что с людьми делает самая страшная из всех слабостей.
Забираюсь в постель и ещё долго думаю о нём. Представляю, что вместо плюшевого мишки меня обнимает учитель, я прижимаюсь к его груди и засыпаю под его ровное дыхание.
На следующий день в обеденный перерыв я боролась с рвотным рефлексом, копаясь в кучке слипнувшихся макарон. Неужели в колледже их не научили делать соус маринара. Я уже было хотела идти жаловаться, как вдруг к моему столику подошёл Гена — мой одноклассник.
— Не против, что я присяду? — спросил он, держа в руках поднос с едой. Две чашки с кофе и две слоенные булочки меня насторожили.
— Конечно, садись, — он сел рядом и разложил еду, предлагая мне кофе и десерт. Хоть что-то я сегодня поем.
— Ну как дела? Что новенького? Как Олимпиада? — сразу понятно, за всеми этими вопросами скрывается лишь один: как прошла эта чертова Олимпиада. Всем ведь так интересно, всё-таки я ездила одна с учителем. До меня такого экспириенса ни у кого не было.
— Результаты будут не скоро, — промямлила я. Мне неудобно обсуждать эту тему, потому что я нарочно завалила письменную часть. Какой может быть хороший результат? Сущий позор! Знаю, что школа и Олег Михайлович возлагали на меня большие надежды, а я вот так их подвела. Боюсь представить, как отреагирует Олег Михайлович, когда его репутация и статус лучшего специалиста разлетятся вдребезги. — А у вас что новенького? — быстро меняю тему разговора, не вижу смысла обсуждать события двухдневной давности. Спасибо Олегу Михайловичу.
— А у нас много чего новенького, — торжественно заявил Гена. — Помнишь, девчонки из класса собирались самостоятельно ловить маньяка? — хорошо, что я сейчас не ем, я бы точно подавилась. — Так вот они реально дежурили в лесу. Девчонка из параллели живет в самой глуши, у её родителей большой коттедж, лесное хозяйство.
— И что поймали? — скептически спросила я, заранее зная ответ.