Но он решает войти без приглашения, вернее ворваться в мою комнату!
— Ты чего ведёшь себя как ребёнок? — приказным тоном спрашивает он, и мне ещё больше хочется его разозлить.
Продолжаю стоять к нему спиной, чувствуя его присутствие позади. Видимо, он сам не собирается уменьшать дистанцию.
— Как ребёнок? — вспылила я. — А как бы ты себя повёл, когда тебя стыдят на глазах у отца. Да ты меня унизил, а ещё вздумал со мной заниматься. Постой, это ведь только предлог, чтобы заниматься чем-то, по всей видимости, только не английским.
— Ты хоть слышишь себя? Я ведь правда хочу тебе помочь, — спокойно реагировал Олег Михайлович на мою истерику.
— Мне твоя помощь не нужна. Лучше занимайся бракоразводным процессом, а меня не трогай!
Я чуть ли не кричала, надрывая глотку, и его это задело, он же не любит, когда на него повышают голос, не слушаются и в добавок тыкают.
— А вот это не твоё дело! Поняла меня?
Слышу за спиной какие-то движения, но не решаюсь повернуться. Он точно ещё здесь, но что он там делает.
— Как это мило с твоей стороны сделать моему отцу скидку. Ты не только будешь брать с него деньги, но и ждёшь, что оставшуюся часть я буду платить натурой.
— Не исключено, — насмешливо заметил он.
— Я с тобой заниматься не буду! — акцентирую внимание на каждом слове, нагружая смысл ненавистью и антипатией.
— Ещё как будешь. Всё уже решено и обговорено. А тебя даже спрашивать никто не будет! — в открытую усмехался учитель.
Я не выдерживаю и разворачиваюсь. Этот подонок завалился на мою постель. В ботинках! И выбросил с кровати мою коллекцию плюшевых медвежат. Мне стало дурно.
— Кстати, завтра у нас первый урок.
Почему он такой одновременно сексуальный и несносный? Лежит и всем своим видом зовёт присоединиться к себе.
Я так просто не сдамся!
— Постой. Завтра же суббота, а по выходным я работаю!
— Чтобы тебя там мужики лапали. Вроде меня.
В голове всплыла картинка нашей первой встречи. В груди неистово забилось сердце, дыхание участилось, под воротничком выступила испарина.
— Ты теперь не работаешь. И это окончательное решение!
— Это ты сам решил! Один? — вижу, как его челюсть напрягается, он же не терпит обращения на ты. Вены на шее выступили синими змейками, того и гляди лопнут от перенапряжения.
— И вообще почему ты завалился на мою кровать в обуви? Кретин, — сказала я сквозь зубы, чем вызвала немедленную реакцию.
— А ты попробуй столкни меня!
Ну что ж, вызов принят.
Медленно подхожу к кровати, ставлю одно колено на постель и вытягиваю руки вперёд. Как только мои ладони касаются его сильного плеча, Олег Михайлович перебрасывает меня через себя так, что я оказываюсь на животе, и он тут же занимает позицию сверху.
Дышать стало ещё сложнее, его тело придавило меня к кровати; он заломил мне руки, а ноги обвёл вокруг моих.
Я точно в безвыходном положении, но хотя бы в своём доме.
— Ты зачем выбросил моих медвежат? — от досады чуть ли не выступили на глазах слёзы.
— А зачем они тебе? Теперь я — твой главный мишка.
Олег Михайлович склонился над моим ухом и начал поглаживать волосы, разбросанные на спине. Горячей ладонью он провёл по моей щеке, очерчивая линию подбородка. Я была в таком скованном положении, что не могла видеть похоть и грязь в его глазах. Хотя они, наверняка, там были.
— Тебе ещё много надо наверстать, тренироваться и тренироваться. Со мной ты станешь шелковой, как эти голубые простыни.
Его рука скользит по гладкой ткани прямо перед моим лицом.
— Извращенец чёртов! — взмолилась я, пытаясь выгнуть спину и высвободиться из плена.
Вместо этого я получила шлепок по заднице, раздавшийся на всю комнату в такт приближающемуся грому.
Глава 7 Охотника не перехитрить
Первое, что я увидела, как только открыла глаза, застланные бархатистой негой, — пристальный взгляд отца. Он сидел на краю кровати, зафиксировав на мне свой отцовский взгляд, полный упрёка.
Лучше бы тут сидел Олег Михайлович. После вчерашнего шлепка по моей заднице он спокойно ушёл, как будто и не видел меня топлесс до того. Забыл и выбросил из памяти. Интересно, какая я там у него по счёту?