— Ген, ты домашку сделал? — около двадцати шагов до неминуемой участи. Я спросила одноклассника про выполнение домашнего задания, чтобы разрядить обстановку. Больше не могу идти и думать, что нас ждёт.
— Неа, — на расслабоне ответил Гена. Даже не верится, что это говорит он — главный мозговой центр класса.
— И я не сделала, — даже не пыталась. — Что будем делать?
— С гордо поднятыми головами получать двойки, — мы засмеялись на весь школьный двор, вход в это исчадие ада совсем близок.
— Думаешь, Олег Михайлович поверил, что мы вместе? — думаю, мы его хорошо провели.
— А какая уже разница? — миссия провалена, главный объект наблюдения нас заметил, стало быть легенда уже недействительна. — Я не вижу смысла к этому возвращаться.
— А я теперь вижу смысл, — мы останавливаемся за шаг до входной двери. — Я понял, о чём трепались девчонки. Думаю, вчера он смотрел на тебя именно так, как они пытались описать, — опять! Хоть кто-нибудь скажет мне, что такого особенного в этом взгляде.
— Как он смотрел? Скажи! — я хотела вытрясти из него хоть слово. Была ли в глазах учителя любовь? Я всё ещё на это надеялась. Глупышка!
— Маш, ну я же физик, а не лирик.
Гена по-джентельменски открыл мне дверь, и мы вошли в школу. Будет ли этот первый урок английского языка последним в моей жизни? Сейчас узнаем.
Мы уже опоздали на пять минут, однако размеренным темпом, не спеша шли по коридору. Олег Михайлович не терпит, когда ученики опаздывают, хотя сам нередко может себе это позволить. Если мы притащимся, а учитель уже будет в кабинете, это прибавит ещё один минус в нашу карму.
Вот так мы пробирались по пустому коридору, который, казалось, не имел конца. Оставалось повернуть за угол и пройти метров так пятнадцать до кабинета, как вдруг Гена неожиданно остановился, он шёл спереди, я чуть не врезалась в его спину, но он быстро приложил указательный палец к губам и кивком указал за угол.
Я тихо выглядываю и вижу... О, боже! Олег Михайлович. Напротив стоит та самая девушка, которую я видела с ним в клубе, я узнала её по длинным волосам. Они находятся так близко друг к другу, что невольно возникают мысли, подтверждающие мои сомнения в ту ночь. Между ними что-то есть.
Она всхлипывает, он пытается её успокоить. Она кусает губы, он держит её за плечи. Бедняжка дрожит, а учитель вытирает с её лица слёзы. Он что-то говорит ей, я вижу, как двигаются его беспощадные губы.
У меня перехватило дыхание, я не заметила, как Гена вцепился мне в плечо, поскольку я порывалась сделать несколько шагов, чтобы услышать, что он ей шепчет. Однако он бы увидел нас. Нам это ни к чему.
— Кто это? — дрожащим голосом спросила я, мне стыдно, что я таким вот образом выдаю себя перед Геной. Будет ещё хуже, если я расплачусь.
— Мне кажется, это Наташка, — он дышал мне в затылок, придерживая обеими руками. — Наташа Тюрина из 9Б.
Какого черта эта Наташа делает с моим мужчиной? Может между ними что-то есть? И это что-то возникло раньше, чем я познакомилась с Олегом? Как знать.
— Может у них связь? — спросил Гена, будто только что прочитал мои мысли. Я посмотрела на него таким красноречивым взглядом, что он тут же продолжил. — Я просто предположил, — предположил, что Олег трахается с несовершеннолетней. Зачем?
Неизвестно, сколько мы наблюдали за их невербальным способом общения, однако интерес брал надо мной верх, я хотела подойти ближе.
— Маша, не надо! Потом разберётесь! — он всё понял, прочитал меня как открытую книгу. — Урок уже начался. Не хватало ещё, чтобы он нас засёк. Пошли!
И мы пошли на урок. Я села на место и совершенно забыла о том, что сейчас войдёт он, и я должна, будто бы ничего не случилось смотреть ему в глаза и пытаться не завалить урок. Но я-то знаю, сегодня меня и отругают, и поставят двойку, и, возможно, вычеркнут из своей жизни. Олег, что же ты скрываешь? Почему вокруг тебя так много тайн?
Через три минуты двадцать пять секунд Олег Михайлович зашёл в класс, в стандартной манере поздоровался с учениками, но стоило мне только взглянуть на него, стало тотчас же понятно, грядёт что-то ужасное.