— Прежде чем ты меня сотрёшь... — заскулил физрук.
— С лица земли, — Олег рывком придавил физрука к сетке, они так могут всю систему безопасности сломать.
— Я успел ей всё рассказать, — на мгновение Олег замолк, его руки ослабили хват. Я не могла видеть его лица, поскольку он стоял спиной, но я чувствовала тревогу, что сковала все его мышцы. Пусть физрук говорил полный бред, но мне кажется, тысячная доля правды в его словах есть. — Ведь это должен был сделать ты, но из-за своей врождённой трусости...
— Что ты ей сказал? — выпалил Олег Михайлович.
— Кто ты есть на самом деле, — из носа физрука хлынула кровь. Вот уж точно кровавая битва. — Рассказал ей, чем на самом деле ты занимаешься.
— Конкретнее! — завопил учитель не своим голосом. Если бы я могла сделать хоть что-то, чтобы остановить их.
— Как лихо ты меняешь маски, как ты находишь себе шлюх, трахаешь их. А когда тебе надоедает их тело, ведь это всё, что тебе нужно, ты избавляешься от них самым неблагородным образом. Ты ведь должен был предупредить её, — болезненным оскалом физрук указал на меня. — Прежде чем укладывать её в постель, что ты не создан для серьёзных отношений. Такие твари, как ты, после смерти горят в Аду. Если бы у вас были доверительные отношения, что иной раз подтверждает, что ты только пользуешься её телом, ты бы давно рассказ всю правду.
От нового приступа истерики я всхлипнула на весь пустой зал. Вовремя найдя в себе силы, я закусила ладонь, пытаясь привести себя в чувство, но тело, которое то содрогалось, то ослабевало от морального напряжения, в итоге должно было поддаться этому нервному всплеску, чтобы освободиться от всей палитры тревог и проблем, что копились долгое время.
— Какая тебе разница, какие у нас отношения? — Олег жалобно посмотрел на меня, но продолжил колотить физрука. Тот взахлёб наблюдал за разворачивающейся сценой. Он — единственный, кто страдал физически, но в данном случае никакая физическая боль не сравнится с щемящей душевной.
— Попались! — закричал он. — Уже во второй раз. Я же всего лишь предположил, что у вас отношения. Но ты, и твоя подружка даже не попытались меня переубедить. Теперь-то я точно уверен, что учитель совратил свою ученицу.
Это иной раз доказывает, что на самом деле он не располагает тем корпусом достоверных данных, которыми он нас пытается запугать. Но так как мы с Олегом слишком боимся, что правда всплывет на поверхность, мы ведёмся на каждую его уловку.
— В любом случае тебя это не касается! — не пытаясь отрицать очевидного, учитель решил надавить на физрука, чтобы тот держал язык за зубами. Возможно ли это?
— Теперь уж точно касается. Как добропорядочный гражданин и ответственный учитель я обязан доложить об этом руководству.
— Ты не посмеешь, тварь, — рявкал Олег Михайлович.
— А что ты мне сделаешь?! — кажется, физрук от рождения бесстрашный. — Поколотишь? Разукрасишь физиономию? Ну давай же! — подначивал он его.
— Я смотрю, ты очень хочешь сесть в инвалидное кресло, — если начнётся потасовка, мне плевать, я полезу их разнимать. Уж лучше я получу в лоб, чем Олег загремит за решётку.
— Давай, врежь мне! — физрук смотрел на него глазами, залитыми кровью. — Тебя и так выгонят из школы, а если ты меня сейчас изобьешь, вылетишь ещё быстрее. Я жду!
Господи, этот безумный точно что-то принял, не может же он добровольно просить кулаком в рожу. В эти секунды высшего напряжения ко мне вернулась способность трезво мыслить и адекватно воспринимать ситуацию. Голос прорезался в самый нужный момент:
— Олег, не надо! — закричала я что есть мочи. Я так сильно рыдала, что едва могла говорить.
Олег Михайлович нехотя отпустил воротник физрука, бросил на него предостерегающий, убийственный взгляд и с самыми добрыми намерениями посмотрел на меня. Я молила, чтобы он забрал меня, и мы ушли. Отныне уже всё равно, знает кто-то про нас или нет.
Я ожидала, что Олега отпустит его желание врезать физруку, но после того, как он понаблюдал за мной три секунды, он снова обратился к физруку, принял прежнюю атакующую позу и проговорил ему в лицо:
— Ублюдок! Почему она плачет?! Почему она, блять, вся в слезах?! Что ты ей сделал? — на каждый вопрос он тряс физрука, как мешок картошки. — Ты так и не ответил!